- Тем утром я ждал его с радостью. Мы переправились через реку на лошадях,
Меня слышит только этот чужой человек, которого я раньше никогда не видел, с бритыми щеками и черными бровями. Он просит меня покаяться - а я в это время думаю о плотнике и о девице - и обещает мне место в раю.
- Что хотели бы вы сказать... в этот трудный час?
И я ему сказал. Тереса, не сдержавшись, прервала меня криком: -Оставьте его, падре, оставьте! Разве вы не видите, что мы бессильны! Если он желает погубить свою душу и умереть, как жил, черствым, циничным...
Священник отстраняет ее рукой и приближает губы к моему уху, почти целует меня: - Им незачем нас слышать.
Мне удается усмехнуться: - Тогда имейте смелость послать их обеих ко всем чертям.
Он встает с колен под негодующие возгласы женщин и берет их за руки, а Падилья подходит ко мне, хотя они не хотят его подпускать.
- Нет, лиценциат, мы не можем вам позволить.
- Многолетний обычай, сеньора.
- Вы берете на себя ответственность?..
- Дон Артемио... Я принес утреннюю запись.
Я приподнимаюсь. Стараюсь улыбнуться. Все как обычно. Славный малый этот Падилья.
- Переключатель рядом с бюро.
- Спасибо.
Да, конечно, это мой голос, вчерашний голос - вчерашний или утренний? Не пойму. Я беседую с Пенсом, со своим главным редактором... Ах, заскрежетала лента, поправь ее, Падилья, она крутится назад, мой голос стрекочет попугаем... Ага, вот и я:
«— Как тебе нравится, Понс?
- Не очень, но справиться пока можно.
- Так вот, обрушь на них весь номер, без церемоний. Поддай им жару, крой почем зря.
- Твоя воля, Артемио.
- Ничего, для публики это не новость.
- Да, уж год за годом мозги вправляем...
- Я хочу просмотреть все основные статьи и первую полосу... Зайди вечером ко мне домой.
- В общем-то, все в том же духе, Артемио. Разоблачение красного заговора. Иностранное проникновение, подрывающее устои Мексиканской революции...
- Славной Мексиканской революции!
-...лидеры - прислужники иностранных агентов. Тамброни дал отличный материал, а Бланко разразился на целую колонку, сравнил их вожака с антихристом. Карикатуры - убийственные!.. А ты как себя чувствуешь?
- Не очень хорошо. Схватывает. Ничего, пройдет. Быть бы нам помоложе,
а?
- Да, не говори...
- Скажи мистеру Коркери, пусть придет».
Раздается мой кашель, потом скрип двери - открылась и захлопнулась. В животе спокойно, не бурлит, хотя и пучит... Я тужусь... напрасно... Вижу их. Вошли. Открылась и захлопнулась дверь красного дерева, шаги глохнут в толстом ковре. Закрыли окна.
- Откройте...
- Нет, нет. Простудишься, и будет хуже...
- Откройте...
«- Аге уои теотей, Мг. Сги2? 18
- Изрядно. Садитесь, я вам все объясню. Хотите выпить? Придвиньте к себе столик. Мне что-то нездоровится».
Я слышу шорох колесиков, позвякивание бутылок.
- Уои 1оок О. К. 19».
Слышу, как падает лед в бокал, как шипит содовая, вырываясь из сифона.
«- Видите ли, я хочу объяснить вам, что поставлено на карту; сами-то вы не додумались. Сообщите в Центральное управление, что, если это так называемое движение за профсоюзную чистку одержит верх, нам придется закрыть лавочку...
- Лавочку?
- Ну, как у нас в Мексике говорят, штаны снять да на всё...».
- Выключите! - крикнула Тереса, подскочив к магнитофону.- Что за ужасные выражения?..
Я успел предостерегающе шевельнуть рукой, сдвинуть брови. И пропустил несколько слов из записи.
«-... о том, что намерены предпринять лидеры профсоюза железнодорожников?»
Кто-то нервно высморкался. Где это?
«-...объясните компаниям: им не следует наивно думать, будто речь идет о демократическом движении, когда выкидывают - вы понимаете? -выкидывают разложившихся вожаков. Вовсе нет.
- 1'т а11 еагк, Мг. Сги2 20».
А, это, должно быть, чихает гринго. Ха-ха.
- Нет, нет. Ты простудишься, и будет хуже.
- Откройте!
Я, да и не один только я, другие тоже пытаются уловить в ветерке запах иной земли, полуденный аромат иных мест. Вдыхаю, вдыхаю то, что далеко от меня, далеко от холодной испарины, далеко от горячих миазмов. Я заставил их открыть окно, я могу дышать тем, чем хочу, развлекаться, отделяя один запах от другого: вот осенние леса, вот сухие листья, а вот спелые сливы; да, да, вот гнилые тропики, острая пыль соляных копей; ананасы, рассеченные ударом мачете; табак, подсыхающий в тени; дым локомотива, волны моря; сосны под снегом; металл и гуано - сколько запахов приносит это вечное движение...
