…но его уже нет. Зову его, кричу — на пустынной площади одна лишь ночная темень. Ладно, пойду за Тезеем, он, кажется, совсем забыл обо мне, заигрался с товарищем. Они с лаем носятся друг за другом, прыгают…
— Тезей!
На мгновение он останавливается, смотрит на меня, потом продолжает забавляться. Погожий вечер, ветерок стих. Вода как будто загустела, море спокойно дышит ленивым накатом волн. Над горизонтом пожар охватывает замершие в небе облака, величественная картина, смерть божества — Солнца. Смотрю на закат, рядом со мной никого. На кромке пляжа, у самой воды, шумит, вскипая пеной, безграничный морской простор. Надо забрать пса, он совсем одурел от радости.
— Тезей!
На этот раз он даже не оглянулся. Может, я тебе надоел? Может, ты устал от тяжести, которая давит на меня, а тебе ни к чему? Может, выше твоих собачьих сил играть отведенную тебе мною трансцендентную роль? Надо его поймать, а то он так и будет носиться по пляжу. Рыболов с удочкой сидит на песчаном откосе, смотрит в морскую даль. Пробую схватить Тезея, он увертывается. Наконец хватаю его и крепко держу, как он ни извивается. Лает, призывая на помощь утраченного друга. Тот подбегает, я топаю ногой по песку, и друг пускается наутек.
— Придется мне тебя воспитывать, Тезей, хватит баловства. И нам пора идти наверх.
Он продолжает лаять, но уже тише, видно, смирился со своей судьбой. Вечер прекрасен, как предсмертная улыбка.
Но когда прихожу домой — я знал, что ты там. Это твой час, не могу объяснить почему, но он твой. В гостиной сидела Каролина, сама зашла в дом, сидела в гостиной. Наверно, была причина для того, чтобы… Не знаю. Все смятение мыслей, все треволнения моего бытия, вся непостижимость будущего — все это сконцентрировалось в твоей пышной плоти, обрело непостижимую достоверность, превратилось в абсолют, слившись с мерзостью животного начала. Тебя не хватало для полноты бытия, о, стать бы мне цельным человеком. Каролина немедля приступает к делу, старается раздразнить меня, пробудить низменный инстинкт, дремлющий в глубинах моего мужского естества. Мне хочется немного поговорить, она не дает, ей нужно поскорей выполнить то, к чему обязывает ее профессия. А я хочу спросить, что она думает о назначении человека, о великих исторических свершениях и о тех временах, когда История останавливается, о таинственных голосах, направляющих людей на верный путь, о постоянно грызущем нас беспокойстве, о сказочной нелепости жизни, но Каролина не хочет отвечать, она деловито хлопочет о своем…
— Каролина, ты знаешь, что такое жажда абсолюта?
— Не надо разговаривать, а то ничего не получится…
…и спросить ее о тайне бытия, о тайне смерти, этого туннеля с одним только выходом; о том, как хороша жизнь, когда будто и не живешь; о тайной силе, направляющей нас так незаметно, что нам кажется, будто мы довольствуемся одной лишь очевидностью собственного существования, была бы эта очевидность плотной, осязаемой… Могучее тело, пышные формы, Каролина знает свое дело… Знать бы свое место в мире, как мы это знаем о камнях или о собаках…
— Тихо, Тезей!
…и пусть наслаждения и муки были бы разными способами проявления нашего бытия и не было бы богов, которые якобы… Понимаешь, Каролина? И все было бы достоверно, реально… Реальна моя плоть, отвечающая на призыв твоей плоти…
— Как мне лечь?
…жаркий шепот, себя она уже раздразнила, жмется ко мне, теснит всей своей массой… И чтобы я сам был богом от самого возвышенного, что есть во мне, до кишечной слизи, до последних извилин кишечника; и чтобы порядок среди людей был видимым знаком невидимого знамения, незримого идеального порядка; и чтобы мы открыли неведомое, заключенное в нас самих и в окружающих нас вещах, и все стало бы простым и зримым: и навоз, и божественное начало; и чтобы мы наслаждались покоем и величием собственного бытия и нас не душила бы злость…
— Ну что же вы?
…не душила бы злость на то, что нам мешает; и чтобы в мире была красота, не разъедаемая ядом сомнений; чтобы все было единым, как… округлости женского тела, тяжелые бедра, медленно разгорающийся огонь в крови, высокая поэзия и физиологические отправления, утонченный идеал и отрыжка, высокое назначение человека и слюна-сопли-блевотина… Каролина свое дело знает…
Переворачиваюсь на спину, понемногу прихожу в себя, вновь обретаю свою целостность, полноту своего «я», восстанавливаю все, что вытянула из меня Каролина. И весна опять во всем своем могуществе, я это ощущаю, отворяю окно в ликующую жизнь, вдыхаю ее аромат. Дерево в экстазе выбросило в небо зеленые молодые побеги — апофеоз неистощимых сил природы.
— Каролина, ты веришь в бога?
— Вот тебе на! Как же в него не верить?
— А в невидимый нам порядок вещей? В божественную святость тайны жизни на земле? В разумную цель всего невероятного и страшного? В святость судьбы?
— Я верю во все, что правильно.
— Что ты думаешь о работах?
