— Ну да. Насчет сахарина. Разве это не возмутительно, не преступно? Батрак, который с весны до осени гнет спину над посевами сахарной свеклы, доставляет ее затем на сахарный завод, собственноручно сгружает там в каналы для промывки и тем самым обеспечивает самую возможность выработки сахара, этот самый батрак не знает, что такое сахар, и вынужден варить из свеклы патоку, а в кофе класть сахарин! Разве не преступление, что сахарный картель, торговые фирмы и банки в такой богатой сахаром стране, как наша, продают сахар за границу по девяносто одному геллеру за кило, а с наших крестьян берут по шести крон тридцать, да еще цинично расписывают в газетах необычайную питательность сахара? Разве не преступники все те, кто наживается на нашем «белом золоте»? Наша сахарная промышленность славится на весь мир, а наш мелкий свекловод, батрак, рабочий сахарных заводов вынужден либо пользоваться сахарином, либо считать, сколько кусков сахару ему можно употребить. Из-за чего платим мы за сахар такие деньги? Ведь сахарная промышленность у нас громадная сила, прямо какое-то государство в государстве: она добилась огромных тарифных преимуществ на железных дорогах, умеет вернуть себе часть налога с оборота, всякие рефундации… так почему же она диктует такие высокие цены на сахар для потребителей внутри страны! Ведь это же целые миллионы, друг мой!
Хорват разгорячился, открывая приятелю глаза на новую сторону действительности.
Когда он по прочтении письма Балентки впервые выразил удивление, воскликнув: «Как страшно!», Вавро подумал, что его друг знакомится с жизнью просто для своего удовольствия, интересуется чужой бедой как человек, которому наскучило однообразие собственного довольства и благополучия. Сам Вавро вовсе не считал страшным, что Баленты вместо сахара пользуются сахарином. Ведь и его мать тоже пользуется сахарином или старается вовсе не готовить блюд, для которых нужен сахар. Вавро не видел в этом ничего ужасного, и удивление товарища показалось ему странным. Однако он скоро понял свою ошибку. Зная факт на основании собственного опыта, он оставался в полном неведении относительно его причин. Но вот явился Славо Хорват и объяснил ему, отчего на родине сахара люди вынуждены пользоваться сахарином.
— Смотри, — продолжал Славо, — как Балентка хорошо выразилась: «Один сын у меня — пролетарий…» Это она об этом…
— …О Мареке, — подсказал Вавро.
— Ну да, о Мареке, о сознательном. Хотя все они живут в одинаковых условиях, хотя такие же пролетарии и старик, и другой сын, — с точки зрения Балентки пролетарий, видимо, только тот, кто сознателен и сохраняет собственное достоинство даже в нищете. Конечно, и старый Балент, и другой их сын — пролетарии: годами гнут спину, губят свое здоровье, бьются с весны до осени, ухаживая за свеклой, словно за малым ребенком… а сами даже не знают, каков сахар на вкус. За счет их труда живет Ержабек; из свеклы, выращиваемой ими с таким напряжением всех сил, на сахарном заводе вываривают сахар, на котором картель зарабатывает миллионы. Возможно, что Балент этого не знает. А может, и знает, да не думает об этом, не задается вопросом, отчего труд — одно, а оплата труда — совсем другое. Молча гнет спину. Работает так, что думать некогда. Если бы все понимали свое положение и причины его хотя бы так, как понимает Балентка, было бы легче. Можно было бы добиться лучшей жизни!
— Она так и кончает свое письмо, — заметил Вавро. После короткого молчания, когда они уже прошли мост, он продолжил: — А мне предстоит сегодня приятное развлечение! Ты представляешь? Нам задали на праздники по словацкому языку сочинение на тему «Человек и весна». Я знаю, чего хотят от нас преподаватели. Ему важно, чтобы мы написали сперва о явлениях природы, связанных с весной, потом о настроениях и мечтах, которые она вызывает у человека, о радости жизни, которой она его наполняет, и всякой такой ерунде.
Хорват улыбнулся, сверкнув жемчугом зубов:
— Значит, тебе будет легко писать, раз ты знаешь, чего он хочет!
— Без настроения? Писать без настроения? — возразил Вавро, как будто не замечая, что приятель шутит.
— Так погляди кругом: какой чудный день! Увидишь весну на земле, почувствуешь ее в воздухе, и настроение явится само собой.
