Фан Лолань всей душой хотел разъяснить все жене и старался избегать слов, которые могли бы вызвать у нее подозрения. Однако результат оказался плачевным. Если бы Фан Лолань смело, но просто и подробно рассказал жене о своих взаимоотношениях с Сунь Уян, то она, может быть, и смогла бы все понять. Однако Фая Лолань старался не произносить имени Сунь Уян, словно ее и не существовало на свете.
Не удивительно, что госпожа Фан подозревала, будто за умалчиванием скрывается то, о чем трудно говорить.
Вот почему чем больше думала об этом госпожа Фан в последние десять дней, тем сильнее подозревала она мужа и укреплялась в мысли, что права она.
Сейчас, когда Фан Лолань завел серьезный разговор на эту тему, госпожа Фан, признаться по чести, предполагала, что муж либо раскается, либо чистосердечно признается в своей любви к Сунь Уян. Самым радостным для госпожи Фан было бы раскаяние мужа. Пусть даже он покаялся бы в том, что вступил в связь с Сунь Уян, и тогда госпожа Фан не стала бы гневаться. Даже признание в любви было бы чистосердечней, чем постоянный обман. Но ничего подобного не произошло. Госпожа Фан по-прежнему видела лишь фальшь и увертки. Как же она могла не прийти в возмущение? Она была мягкой по природе, но, как женщина из знатной семьи, обладала чувством собственного достоинства.
Уверенная, что ей лгут, она не могла больше молчать и сказала:
— Если все это моя ошибка, ты можешь быть совершенно спокоен. К чему тратить время и произносить такое множество слов? У меня, конечно, ограниченные взгляды и отсталые представления, я глупая, и со мной разговаривать неинтересно. Ладно. Член комитета Фан, заведующий отделом Фан, поспешите заняться общественными делами! А обо мне прошу не беспокоиться! Если даже я тоскую, пусть я терзаюсь одна. Я ведь не устраиваю вам скандалов и все еще исполняю в вашем доме обязанности матери и жены!
От нахлынувших горьких чувств госпожа Фан чуть не разрыдалась. Но в тот же момент гордость взяла над ней верх. Она понимала, что слезы сделают ее жалкой, и тогда, с усилием сдержавшись, она отошла и села на ближайший стул.
— Ты опять рассердилась, Мэйли. Я никогда не считал, что у тебя ограниченные взгляды и отсталые представления! Я лишь сказал, что, поступая так, ты только доставляешь себе неприятности. — Фан Лолань все еще холодно возражал жене, не желая уступить.
Он подошел к Мэйли и взял ее руку. Госпожа Фан сидела неподвижно и безмолвно. «Ты еще не помышляешь оставить меня, — думала она про себя. — Сейчас ты только притворяешься и играешь со мной, как с маленьким ребенком».
Фан Лолань чувствовал, что с женой нужно быть поласковее, иначе, вероятно, он не добьется примирения. Он подхватил жену со стула и поцеловал. Но прикоснувшись к ее холодным, бесчувственным губам, он ощутил необычайную тяжесть на сердце, еще более страшную, чем в те моменты, когда с этих губ слетали злые слова.
Он удрученно высвободил руки и возвратился в свою качалку. Воцарилось молчание.
Фан Лолань понял, что не только потерпел полное поражение, но и подвергся унижению. Его уныние превратилось в гнев.
Внезапно госпожа Фан спросила:
— В конце концов, ты любишь эту Сунь Уян?
— Я тебе говорил не раз, что у меня с ней ничего нет.
— А можешь ли ты в нее влюбиться?
— Прошу тебя не упоминать больше ее имени и никогда о ней не думать. Ладно?
— А я, наоборот, хочу называть ее имя: Сунь Уян, Сунь Уян, Сунь Уян…
Фан Лолань решил, что это просто злая шутка. Он шел к жене с открытым сердцем, с намерением объясниться и избавить ее от страданий, а в результате встретил холодность и издевательства.
Охваченный гневом, он быстро поднялся, собираясь уйти. Загородив дверь, госпожа Фан неожиданно улыбнулась:
— Не уходи. Ты хочешь, чтобы я забыла это имя, а я буду его помнить: Сунь Уян, Сунь Уян!
В глазах Фан Лоланя запылал огонь. Он громко крикнул:
— Что это значит, Мэйли? Хватит издеваться надо мной!
Никогда еще никто так грубо не кричал на госпожу Фан, а тут муж повысил на нее голос из-за какой-то женщины. Она не могла больше справиться с давно сдерживаемыми слезами. Она вся ослабла и, прислонившись к спинке кровати, заплакала. Но это были слезы гнева, а не печали: ярость тотчас высушила их.
Госпожа Фан выпрямилась и бросила испуганному Фан Лоланю:
— Ладно, скажу тебе прямо. Только тогда мои подозрения рассеются, когда Сунь Уян умрет или выйдет замуж. Почему ты не хочешь, чтобы она вышла замуж?
Фан Лолань чувствовал, что жена без всякого повода затевает скандал. Он никогда не видел ее такой злой. Она совсем переменилась. Что он мог еще сказать? Если это были не просто слова, сорвавшиеся с уст в минуту гнева, то разве между ними не все кончено?!
Фан Лолань молча возвратился в качалку: он был очень расстроен.
Госпожа Фан подошла к Фан Лоланю и взглянула ему в лицо. Фан Лолань склонил голову и опустил глаза.
Госпожа Фан пыталась поднять голову мужа, чтобы он посмотрел на нее.
— Ты только что был так любезен со мной, а сейчас не хочешь смотреть на меня! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.
