«Три члена бюро крестьянского союза западной части уезда подстрекали крестьян; они прогнали сборщиков податей, чем препятствовали взиманию государственного налога… Я, начальник уезда, получил от правительства приказ пресекать всякие незаконные действия населения… Сейчас трое вышеупомянутых людей находятся под стражей в управе, где с ними обращаются неплохо. Считаю своим долгом ждать соответствующих распоряжений от провинциального правительства… Кто осмелится сеять смуту и, воспользовавшись удобным моментом, возбуждать в народе враждебные чувства к властям, будет подвергнут суровому наказанию… В случае устройства сборищ со злонамеренными целями и подстрекательством к беспорядкам, я как начальник уезда, отвечающий за охрану района, не останусь бездеятельным и буду водворять порядок военной силой…»
Ответом на это постановление было дальнейшее усиление деятельности сторонников Ху Гогуана в уездном комитете партии и народных организациях. Воззвание, совместно выпущенное различными организациями, открыто обвиняло начальника уезда в контрреволюции и призывало созвать массовый митинг. Уездный комитет партии, поддавшись упорным настояниям Ху Гогуана, послал в провинцию телеграмму-молнию.
Утром следующего дня к Фан Лоланю домой прибежал Чжоу Шида и почти стащил его с кровати. Он возбужденно и тревожно говорил:
— Сегодня, пожалуй, вспыхнет мятеж. Начальник уезда тайно приказал отряду охранников войти в город. Тебе лучше скрыться.
— Почему я должен скрыться? — сохраняя присутствие духа, спокойно спросил Фан Лолань.
— Сообщники Ху Гогуана хотят с тобой разделаться. Ты разве не знаешь? Вчера вечером я уловил это из слов Лу Мую. Он с недавних пор стал пособником Ху Гогуана. Впрочем, он просто богатый сынок, никчемный и безвредный. Бояться же нужно компании Линь Бупина.
— Я думаю, что они просто выпустят листовку с ругательствами в мой адрес, и все. Вряд ли они осмелятся совершить на меня нападение. Брат Шида, благодарю тебя за дружеские чувства и заботу, но прошу не беспокоиться. Я не стану скрываться.
— Ты не должен быть беспечным! Ху Гогуан честолюбив. Воспользовавшись моментом, он хочет поднять мятеж, свергнуть начальника уезда и быть избранным на его место. К тебе он относится враждебно и уже высказывался в том духе, что ты прислуживаешь чиновникам и являешься опасным элементом.
Чжоу Шида говорил очень серьезно, и плечо его подергивалось сильней обычного.
Фан Лолань заколебался. Он знал, что силы отряда охранников невелики, не говоря уж о полицейских. Поэтому, если у группы Ху Гогуана действительно имелись такие планы, их, вероятно, нетрудно было осуществить.
— Чэнь Чжун говорит, что вы давно хотели отдать Ху Гогуана под суд. Почему же вы не сделали этого? Вот и вырастили тигра себе на го́ре, — печально добавил Чжоу Шида.
— Как раз развернулись события, связанные с арестом членов бюро крестьянского союза, и пришлось дело о Ху Гогуане отложить.
Посоветовав еще раз Фан Лоланю поскорей скрыться, Чжоу Шида торопливо ушел.
Госпожа Фан слышала только последнюю половину разговора и очень встревожилась. Фан Лолань рассказал ей обо всем в общих чертах и тут же заметил, что Чжоу Шида всегда был чрезмерно нервен и труслив. Вряд ли обстановка так опасна, как он расписывает.
— Он, кажется, даже говорил о необходимости скорей скрыться, — засмеялась госпожа Фан. — Правда, есть повод для волнения — с верховья Янцзы приближается армия[31]. А сказанное о Ху Гогуане мне кажется не очень правдоподобным.
— Что за войска?
— Вчера об этом сообщила Чжан. Недавно приехал ее двоюродный брат и сказал, что уже идут военные действия. Это от нас по реке ли[32] пятьсот-шестьсот!
События развертывались стремительно. Кто тут мог думать о том, что происходит за пятьсот-шестьсот ли! Поэтому Фан Лолань тотчас позабыл об это известии и поспешил узнать о действиях группировки Ху Гогуана.
Он побывал в нескольких местах, и везде ему говорили, что Чжоу Шида малодушен, а Ху Гогуан отнюдь не обладает смелостью.
От Сунь Уян он узнал, что крестьянский союз готовит большую демонстрацию, чтобы принудить начальника уезда освободить троих арестованных. Вероятно, начальнику уезда стало известно об этом; он тайно вызвал для самозащиты отряд охранников.
