— Сплетни — здесь дело обычное. Ничего особенного ведь не произошло, и незачем так распускать нервы. Делать вам нечего — вот и все. Я прекрасно знаю Жун и М. Но знаю и тебя. Ты человек более тонкий, однако каждому свойственно ошибаться.
От Чэня пахло отвратительными духами, и я, слегка отстранившись, с улыбкой сказала:
— Весьма признательна вам за совет. Но раз вы считаете, что все это — нервы и ничего особенного не случилось, не стоило утруждать себя и приходить ко мне. Хорошо, если все это, как вы говорите, плод моего воображения.
Позднее я очень жалела, что не выяснила, зачем приходил Чэнь, и потому не смогла повернуть оружие противника против него самого. Я знала, что Чэнь любит играть в благородство, и недооценить его визит было огромной ошибкой с моей стороны.
Возможно, Чэнь заодно с Жун и М.? Во всяком случае, нет оснований думать иначе.
Но тогда зачем он явился успокаивать меня, почему был так скромен и ничего не требовал? Неужели я победила и они решили отступить? Нет, тысячу раз нет! Я не так уж верю в свои силы, а главное, не верю в то, что они вдруг окажутся такими «благородными» и расстанутся со своими подлыми замыслами!
В таком случае и визит Чэня, и неожиданная доброта Жун — все это лишь своего рода попытки побольше выведать у меня.
Жун, кажется, действительно пыталась что-то разузнать, но у Чэня, по-моему, этого и в мыслях не было.
Пожалуй, у него свои цели. Он, видимо надеялся, что я испугаюсь М. и Жун и прибегу к нему за помощью. Но прошло несколько дней, он не выдержал и сам прибежал. Его совсем не интересуют мои намерения. Просто он решил, что теперь я стану более уступчивой, и, чтобы добиться успеха, этот волк прикинулся овечкой.
Но я «обманула его ожидания» и не могу простить себе этой оплошности.
Словом, как говорится, я оказалась не на высоте.
Чэню не оставалось ничего другого, как уйти, а я отпустила его.
Возможно, что М. и его шайка решили оставить меня на некоторое время в покое лишь для того, чтобы потом начать новое наступление. А я упустила такой прекрасный случай! Однако Чэнь не из тех, кто помогает в беде. У подобных людей свои принципы: бей лежачего, держи нос по ветру, радуйся чужому горю. Тем более что он давно мечтает позабавиться со мной. Да, в такой ситуации надеяться на этих злых псов и коварных лисиц — все равно что самой накинуть себе петлю на шею.
Я не такая, как все женщины, почему же я не решилась? Зачем так дорожу своим телом? Впрочем, не стоит размениваться, ведь это последнее средство.
На свете много хороших людей, я верю в это. Но поверят ли они, что я порядочный человек? Как я смогу это доказать? На моих руках кровь невинных жертв. И то, что я сама стала жертвой, — вовсе не оправдание. Не знаю, удастся ли мне смыть эту чистую кровь черной кровью злодеев, но крохотная надежда еще живет во мне.
Мои догадки оправдались.
Совершенно неожиданно Ф. стал обо мне усиленно заботиться. Наверно, тоже решил воспользоваться случаем. Я не хотела его разочаровывать и, нежно улыбнувшись, сказала:
— Они, видимо, решили подшутить надо мной, я знаю. Увидят, что испугалась, и обрадуются. Верно? Поэтому лучше всего не обращать внимания.
— Только смотри не просчитайся! — Он оглянулся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, понизив голос, добавил: — Я знал людей, которые рассуждали, как и ты, но это кончилось для них настоящей трагедией.
— Неужели? — Я и верила, и не верила. И голос его, и поведение казались мне искренними и в то же время фальшивыми. Я пристально посмотрела ему в лицо, и вдруг на душе у меня стало тревожно.
— Тебе что-нибудь известно… обо мне? — ни с того ни с сего выпалила я. — Можешь сказать?
— Здесь нет. Надо найти подходящее место.
Меня словно кольнули иглой, и, зло усмехнувшись, я ответила:
— Ты прав. Как только представится случай, я приглашу тебя.
На этом мы расстались. Я смотрела вслед его одинокой удаляющейся фигуре и вдруг подумала, что не следовало так обращаться с ним. Какое я имею право подозревать его в нечестных намерениях? А впрочем, почему я должна верить ему? Как можно доказать, что он не притворяется? В таком окружении самый честный человек может превратиться в эгоиста и лжеца.
Я и сама чувствую, что стала равнодушной и черствой. И все же встреча с Ф. надолго лишила меня покоя. Однако вскоре внимание мое отвлекло одно событие: меня вызвал к себе Р.
Через полчаса я сидела в его небольшой приемной и ждала. Я была здесь не впервые, но каждый раз, как я сюда приходила, меня прошибал холодный пот. Сегодня я чувствовала себя особенно скверно. За стеной раздавались шаги и слышен был приглушенный разговор. Мне показалось, что я узнала голос М. Неужели он здесь?
«Теперь все кончено, — мелькнуло в голове, — так что бояться нечего». Я вытерла влажное от пота лицо.
Наконец меня вызвали в кабинет. Не успела я войти, как Р. заявил:
— Говорят, ты здорово работаешь! Молодец! Хвалю!
Одному лишь дьяволу известно, что скрывалось за этой похвалой. Я ничего не ответила, лишь скривила рот в улыбке.
Р. положил передо мной выцветшую фотографию.
— Узнаешь?
