По прочтении обвинительного акта Лина и не подумала обозвать уибробцев одним из своих любимых словечек. Она просто разревелась. Я бросился ее утешать, подумав, что в этой странной Уибробии никогда не знаешь, что с тобой случится. Сегодня — существо без хвоста, завтра — уибробец с хвостом; сегодня — почетный гость Их Превосходительств, завтра — шпион, диверсант и предатель; сегодня — собеседник великих теней, стоящий на пороге великого будущего, завтра — сам рискуешь стать тенью без будущего… Чем мы с женой заслужили этот оригинальный обвинительный акт? Где допустили роковую ошибку?
— Мистер Ченоу, — обратился ко мне мистер Шпик. — Прошу вас, успокойте миссис Лину. Ознакомились ли вы с обвинительным актом?
— Ознакомился.
— В таком случае у вас есть пять минут, чтобы обдумать и изложить свои возражения.
— Они готовы.
— Изложите.
— Вашу уибробскую мать!..
— Я рад, что вы упоминаете уибробскую мать. Хотите ли вы сказать еще что-нибудь?
— Поздравляю вас со званием академика и с новым именем.
— Благодарю. Можем приступить к делу.
Он поднялся на судейскую трибуну, заменил красную прокурорскую шапочку черной судейской и торжественно произнес:
— Слушается дело Драгойефф. Прошу свидетелей войти и принести присягу.
Он снял шапочку, сошел в зал и повернулся лицом к несуществующему составу суда. Он поклялся именем Уининима Однокопытного говорить «правду и только правду». Потом снова поднялся на трибуну, надел черную Шапочку и начал задавать вопросы свидетелям, которых представлял опять же он в единственном числе. Таким образом путем смены шапочек и мест он был одновременно прокурором, судьей, свидетелями, а позднее стал и защитником, для чего надевал серую шапочку.
Итак, судья Шпик Полисменмейстер и прокурор Шпик Полисменмейстер, с помощью защитника Шпика Полисменмейстера задавали точные и лаконичные вопросы, а свидетель обвинения, как и свидетель защиты — Шпик Полисменмейстер, — отвечали лаконично и точно. Это упростило, удешевило и значительно ускорило ведение процесса: всего за несколько минут наше преступление было безоговорочно доказано. Кроме этого и благодаря свидетельским показаниям, к главному нашему преступлению был присовокуплен и ряд второстепенных, каждого из которых было достаточно, чтобы нам был вынесен самый суровый приговор. Так, например, тем, что мы сошли на берег Уибробии без разрешения, мы нарушили закон об иммиграции; наша встреча с Бробом и Нэг Уининимами на берегу Лаггривер оказалась преступной попыткой завербовать уибробских граждан в иностранную разведку; наше предположение, что уибробцы произошли от обезьяны, а не от лошади, высказанное тем же гражданам в первое же мгновение, наносило оскорбление величию уибробской нации и было наказуемо в соответствии со всеми пунктами кодекса, поскольку последний был создан существами, происшедшими от лошади, а не от обезьяны; этим мнением, как и многими другими, высказанными по самым различным поводам, мы неоднократно и нагло посягали на свободу мнений и выступали против самой Конституции; преступлениями, опасными для существующего порядка, были и наши сетования по поводу переползания грейтполисмен-скверов под предлогом, что в нашем бывшем отечестве мы не привыкли к подобным упражнениям, а также наш отказ сдавать молоко в доильни, оскорбительное слово «мальчишка», которым я посягнул на честь одного видного уибробского драматурга, и т. д.
Особенно тяжкой провинностью оказалось мое демонстративное нежелание быть обгаженным еху при посещении нами Западной резервации; подобное нежелание могло быть истолковано только как дерзкая обструкция возможному моему заключению в качестве наказания в упомянутой резервации, то есть как протест против самой уибробской юрисдикции.
Но самой серьезной уликой, свидетельствующей о наших преступных замыслах, как выразился прокурор мистер Шпик, было, безусловно, мое поведение на спиритическом сеансе в Академии наук. Эта улика блестяще доказывала, что наша подрывная деятельность соответствовала документу, обнаруженному в верхнем кармашке моего пиджака.
— Да, — подтвердил и свидетель обвинения мистер Шпик, обращаясь к судье мистеру Шпику. — Я присутствовал на том сеансе, сэр. И что вы думаете? Вместо того чтобы удовольствоваться приглашением любимых теней Их Превосходительств, обвиняемый, с молчаливого согласия обвиняемой, позволил себе вступить в контакт с тенями разных цареубийц, философов, писателей и других опасных потусторонних элементов… Сами можете представить себе, сэр, как чувствовали себя Их Превосходительства. После сеанса у мистера Гарри Хуфа наступил коллапс, и он готов был сложить с себя все полномочия, мистер Уильям Фокс на всякий случай лег спать под кроватью, а мистер Черитебл Хорсхед получил микроинфаркт.
