Вот старшая дочь, видите ли, могла бы доставить мне много радостей. Благонравная такая, пятеро детишек уже, слава тебе господи. Но уж если не везет, так не везет. Такое несчастье вдруг приключилось, господи спаси и помилуй! Выдал я дочь в Братков за сына богатого купца. Прошло несколько лет, и мой зять, отказавшись от родительского содержания, начал самостоятельно торговать лесом. Мне это сразу не понравилось, ну, посидел бы еще некоторое время на всем готовом, изучал бы талмуд. Но ничего не поделаешь, я уже привык к тому, что меня не слушаются. Тут между отцом и сыном возникло несогласие: велит отец купить, сын старается продать, и наоборот. Такие уж времена настали: яйца кур учат… Но мой зять по натуре благородный молодой человек. Дабы не обижать отца, он переехал в Рахов. Казалось бы, чего лучше, у самой Вислы… И действительно, дела у него шли совсем неплохо, беда нагрянула нежданно-негаданно. Случился в Рахове пожар, и полиция стала сгонять людей тушить его. А тут стоит глухой еврей и не понимает, чего от него хотят. Новый стражник, который не знал, что еврей глух, подумал — бунтовщик, и дал ему подзатыльник. Мой зять, горячий парень, не стерпел такой несправедливости и заступился за глухого. Затеял он спор со стражником, — к несчастью, он немного говорит по-русски. Слово за слово, и мой зять получил затрещину. Затрещина — это бы еще ничего. Да вот беда: хозяин сгоревшего дома незадолго до того застраховал его, и страховое общество прислало человека расследовать, не имел ли здесь место поджог. Хозяин доказывает, что его в тот день и дома-то не было, на ярмарку ездил куда-то. А тот, из страхового общества, говорит: «Тем хуже. Чего ради человек, который ничем не торгует, едет на ярмарку? Значит, чужими руками поджег». Начинают искать сообщников, и подозрение падает на глухого и на моего зятя; они, видите ли, мешали тушить пожар. Пока суд да дело, обоих посадили. Поднялся шум, сообщили отцу моего зятя, и он примчался, готовый осыпать кого следует деньгами. И тут прежде всего составили протокол за предложение взятки. Та же взятка послужила доказательством, что подозрение имеет основания. Короче говоря, зять просидел шесть месяцев и вконец разорился; лес на Висле потонул, накопились долги. Еще и отца за собой потянул.
Дочка спрашивает, не могу ли я выслать несколько злотых.
Где уж там, вот если бы мне дали открыть молельню, тогда, может быть…
Вы, конечно, и не думали, что перед вами человек с такими камнями на сердце.
Что мне еще вам рассказать? Никто, кроме бога, человеку не может помочь. Но сегодня уж слишком много накопилось у меня на душе, вот и захотелось поделиться…
