Неподалеку от меня под пляжным грибком — грибков не хватает на всех, и пускают под них только иностранцев — устроилась говорливая супружеская пара из Банании, и я слушаю их неумолчный щебет, изобилующий чем-то вроде «мба» и «нга» — ничего другого я в нем не разбираю. Оба они низкорослые, темнотелые, стройные, плосколицые, толстогубые — как бы вырезанные на один лад, курчавые, с небольшими, но яркими глазами и поминутно хихикают и смеются, и мужчина ласково проводит ладонью по удивительно хрупким и нежным рукам женщины. Потом он подбегает к воде, входит в нее до колен и оглядывается на жену, смеясь и обнажая белоснежные зубы.
— Мба-мба! — радостно кричит жена, а он плещет себе водой в лицо и опять смеется.
Вернувшись под грибок, муж барабанит мокрыми ладонями по плечам жены, капризно визжащей в ответ:
— Нга-нга!
Спустя некоторое время она сама бежит к воде, высоко отдергивая крохотные ступни от острых камешков, и тоже останавливается у самого берега; муж довольно кивает вслед и кричит:
— Мба-мба!
Потом оба опять смеются — жена стоя в воде, а муж под грибком.
В этом году в окрестностях вообще много бананцев, но эту пару я еще не замечал, а может, и замечал, но вследствие притупившейся способности различать их забыл.
Я расстилаю на белой гальке полотенце около грибка, ложусь и спрашиваю:
— Очевидно, ваша жена не умеет плавать?
Бананец оглядывается и смеется:
— Нет, не умеет!
— И вы, видно, тоже?
Бананец вновь отрывает глаза от жены.
— И я. У нас нет моря. Самое низкое место в Банании находится на высоте тысячи восьмисот метров над его уровнем.
На некоторое время я замолкаю, а потом, пока бананка, покачивая бедрами, приближается к нам, говорю:
— Знаете, научиться плавать совсем нетрудно.
Бананец, который почему-то смеется после каждого моего слова, соглашается, снова весело улыбаясь:
— Да!
— Я, например, могу научить вас этому за час.
Бананец прищуривает глаза и вновь показывает крупные белые зубы.
— Да.
Бананка подсаживается рядом, обтирается полотенцем, прижимается к мужу и произносит:
— Мба-мба!
Тот не отвечает и внимательно всматривается в горизонт.
Я поднимаюсь, без особых церемоний подхожу к ним и представляюсь:
— Очень приятно с вами познакомиться! Меня звать Заза.
Бананец вежливо наклоняет голову, протягивает мне руку и со смехом отвечает:
— Ба-мба!
Потом, показывая на жену, поясняет:
— Моя жена.
Я улыбаюсь жене и спешу к морю — лучи солнца уже гвоздями вонзаются в кожу.
Я долго плещусь в воде и, когда Ба-мба, по своему обыкновению, опять входит в море до колен, подплываю к нему и заявляю:
— Я — бывший спортсмен-пловец. Положитесь на меня! Человек может свободно лежать на воде, но только он должен преодолеть свой страх.
— Да, — улыбается бананец, и глаза его при этом, и без того маленькие, скрываются вовсе.
— Я вас буду учить по грузинскому методу.
Я со значением упоминаю о методе и своем спортивном прошлом специально для того, чтобы он доверял мне.
— Да! — смеется Ба-мба.
Я хватаю его, окунаю в воду до пояса и объясняю:
— Вот так медленно наклоняйтесь и ложитесь на поверхность воды. Раскиньте руки, наберите в легкие побольше воздуха и погрузите в воду голову — обязательно с ушами! Вытяните тело и лежите на воде.
— Да-да! — по-прежнему улыбаясь, растерянно отвечает бананец и вместо того, чтобы следовать моим указаниям, поспешно выбирается из воды и убегает к грибку.
Мне страшно хочется научить Ба-мба плавать, но я вижу, что он панически боится воды и что вообще с ним трудно.
В тот день до обеда супруги больше не заходят в море, не смеются, и я несколько раз ловлю на себе их украдкой скошенный на меня взгляд.
Во время «мертвого часа» я догоняю их на аллее, по которой они прогуливаются, и снова здороваюсь.
Бананцы останавливаются, опасливо смотрят на меня и жалко, словно безденежные должники, улыбаются.
— Плавать, — обращаюсь я к Ба-мба, — умеют все! Это умение заложено в генах человека, как и у животного, просто надо его вспомнить! На суше плавать не научишься, надо войти в воду по крайней мере по горло.
— Да, — кивает бананец и делает шаг в сторону; сейчас передо мной — его жена.
— Никто не учил плавать первобытного человека! Очутившись в воде, он спасался при помощи беспорядочных движений рук.
— Или спасался, или нет, — тихо говорит жена.
Сначала Ба-мба, а потом я настороженно глядим на нее.
— Преимущество грузинского метода по сравнению с другими состоит в том, что обучение начинается с лежания на воде. Лежишь, энергия не затрачивается, а затем поочередные взмахи руками — как в балете «Лебединое озеро» — плыви куда хочешь!
— Да, — соглашается Ба-мба. Совершенно очевидно, что этот столь выгодно отличающийся от других метод абсолютно не интересует его.
Ссылаясь на что-то и извиняясь, я ухожу вперед по аллее.
После пяти я жду бананцев на пляже, лежа в шезлонге.
Вот и они. Оглядевшись и убедившись, что меня нет поблизости, бананцы усаживаются под грибком и снова начинают хихикать, подталкивать друг друга и смеяться. Когда Ба-мба, осторожно переступая худыми ногами, опять входит в воду до колен, я устремляюсь к нему.
