— Я скажу, что ты мне понравилась, а ты дай мне решительный отказ: не хочу, дескать, нет и нет. Вообще они, видно, смерти моей хотят. До женитьбы ли мне! По ночам не сплю. Я больной человек. Мне к врачам надо идти: глухая боль в левой почке донимает, да и желчный пузырь давно пора удалить…
— Ты уж не хорони себя заживо.
— Правду тебе говорю. Зачем мне врать? — прижал обе руки к сердцу Рафиэл. — Не губи меня, Шорена. Категорически откажи мне. Ты ведь умная девушка.
Шорена улыбнулась, отвела взгляд от рембрандтовского рисунка и еще раз оглядела Рафиэла с ног до головы.
— Что ты со мной торгуешься, мил человек. Даже если бы ты об этом не просил, я и так собиралась отказать.
Фармацевт вскочил на ноги и прильнул губами к руке девушки:
— Благослови тебя господь!
В два прыжка Гизо очутился возле лестницы. Пропустил вперед Шорену и подхватил Рафиэла под руку:
— Ну как?
— Дай отдышаться. Чего налетел, как коршун… — отстранился Зумбадзе.
— Только не говори, что не понравилась, а то я сейчас всю одежду на себе изорву, — сквозь зубы, убежденно процедил Гизо.
Жених какое-то время испуганно взирал на друга, потом, убедившись, что тот не шутит, спокойно ответил:
— Как может не понравиться такая девушка, но…
— Что за «но»?!
— А у девушки ты спрашивать не собираешься, чокнутый? Ты уверен, что она за мной вприпрыжку побежит?
— А это мы посмотрим, — Шавдиа почти слетел с лестницы и с сияющим лицом помчался к липе.
…Тамада, Тариэл Гагнидзе, собирался поднять тост за предков, когда Гизо попросил слова.
— Простите меня, дорогие мои. Но секреты и недомолвки нам не к лицу. Все мы здесь, за столом, люди свои. Все прекрасно знают, по какому делу мы сегодня сюда пожаловали. И пусть все, так или иначе, решится сегодня же. Отсрочка в таких делах — находка для черта. Вот здесь сидит мой дорогой Рафиэл, а вот и драгоценная Шорена. Может, я немного спешу, но я человек прямой. И пусть застолье это пойдет не впрок тому, у кого на душе недобрые чувства. К тебе обращаюсь я, Рафиэл, к вполне трезвому человеку. Нравится тебе эта девушка?
Рафиэл огляделся по сторонам, опустил голову и произнес:
— Да.
— Возьмешь ее в жены?
— Возьму, батоно, но пойдет ли она за меня?
У тети Веры глаза наполнились слезами.
— Теперь к тебе обращаюсь, сестричка. Вот здесь сидят твои родители, а вот и мы все. Подумай хорошенько и скажи нам прямо: нравится тебе этот человек? Никто тебя не неволит. Но и откладывать это дело тоже не нужно. Скажи, нравится? Пойдешь за него замуж?
За столом установилась мертвая тишина.
Шорена оторвала листочек от петрушки, повертела его в руке, потом взглянула на Гизо, улыбнулась, вздохнула и, собравшись с духом, храбро сказала:
— Да.
Ответ женщины прозвучал для Рафиэла как гром среди ясного неба. Лоб у него покрылся потом, сердце заколотилось, в ушах зашумело. Он понял, что его провели.
Его поздравляли, обнимали, Гизо Шавдиа провозглашал тост за жениха и невесту. Фармацевт был уже не в силах сдержать обрушившийся на него водопад веселья. Растерянный, он встал, подошел к Шорене, положил руку ей на плечо и прошептал в самое ухо:
— Так вот какая ты «умная»? Значит, на вас, женщин, ни в чем нельзя положиться?
Шорена похлопала его по руке и одарила улыбкой самой счастливой на свете женщины.
…Свадьбу назначили на субботний день, 8 сентября 1984 года.
