Переночевав в девичьем общежитии, взяли они свои чемоданы и подались на аэродром. Им надо было в Анапку, где требовались плотники, рыбаки, грузчики, разнорабочие.
— Попасть бы в колхоз, — бормотал дорогой Мишка.
— И много можно заколотить? — суетился Ванька.
— Много. Только бы взяли.
На аэродроме им показали на высокого человека в черном полушубке. Это был председатель одного из колхозов, чьи рыбаки сейчас были в Анапке на путине. Он стоял в сторонке с каким-то молодым парнем в коротком пальто и узких штанах, тихо разговаривал.
— Давай попробуем? — сказал Мишка. — Попытка не убытка.
— Да давай, — согласился Ванька.
Мишка сразу и подкатился.
— Можно с вами поговорить? — спросил он, подойдя вплотную.
Высокий человек спокойно посмотрел на него. Потом на Ваньку.
— Мы вот… — Мишка кивнул в сторону Ваньки. Ванька отвернулся и шмыгнул носом, — насчет работы. В колхоз бы хотели…
Высокий человек усталыми глазами еще раз глянул на Ваньку — у Ваньки так и шевельнулось все от этого взгляда: будто этот человек своими вдумчивыми глазами увидел, что мать солому в пойло подмешивает, что у Аришки пальто на груди не сходится, и что крыша на хате совсем прохудилась, и что Ванька умеет делать не только дома и сараи, но шифоньеры и комоды — был бы материал да инструмент, и что Ваньке двадцать два года и он смог бы, если пришлось, быку шею свернуть, хоть ростом и не выдался.
— Специальность?
— Плотники мы, — сказал Мишка, — но можем хоть кем.
— Плотниками и будете, — сказал высокий, — плотники нам нужны. В этом году мы запланировали большое строительство, — он говорил спокойно, тихо, — а сейчас вот срочно надо кунгасы к путине готовить. Давайте к нам. Наши уже давно в Анапке.
— А как это? — Мишка замялся, у Ваньки тоже все захолонуло. — Наверняка?
Высокий человек озадаченно посмотрел на ребят, а молодой, что разговаривал с ним, понимающе улыбнулся.
— Ну конечно, — продолжал высокий, — давайте со мною в Анапку, там и начнете работать.
— Спасибо. — Мишка потупился.
— Вот, кстати, — высокий показал на молодого, — и ваш будущий начальник, Геннадий Семенович, инженер-строитель. Мы его тоже в колхоз берем.
— Ну что вы, Василий Васильевич, — засмущался молодой, — какой я «Семенович»? Просто Геннадий. — Он протянул ребятам руку.
Познакомились.
Мишка молчал. Председатель тоже молчал. Мишка раза два несмело глянул на него, прокашлялся.
— С деньгами, наверно, плохо, да, ребята? — И как он догадался?
— Дак поиздержались… — обрадовался Мишка, — пока на пароходе добрались, в Петропавловске опять же сидели…
Председатель полез в карман, вытащил несколько бумажек.
— До Анапки. А там аванс получите.
Мишка растерянно взял деньги.
«Вот эта да-а-а, — удивился Ванька. — Прямо так, сразу, без всяких заявлений? И даже не спросил… хоть бы фамилии. А если мы убегем? Да мы-то не убегем, а если б бичи какие?»
…Теперь вот они уже в Анапке, колхозники уже… месяца через два путина кончится. Говорят, если она «уродится», тыщи по полторы выйдет. А позавчера, после приема в колхоз, пошли они за авансом. Они бы, может, и не пошли, да ребята надоумили, говорят, с авансом в колхозе свободно. Но все равно… стоят они в конторке — отгороженном закутке возле печки, покахивают. Председатель с Геннадием какие-то бумаги просматривают.
— Аванс, да, ребята?
— Да надо бы, — несмело сказал Мишка.
— Сколько?
И они растерялись. Попросить по сотне — много, скажет, обнаглели ребята, недавно ж давал вам. Рублей по двадцать — маловато, долги есть, да и домой бы надо… переминаются.
— По триста рублей хватит?
У ребят так и екнуло одновременно, а он даже и не улыбнулся. Черт возьми! За свою жизнь Ванька еще никогда таких денег не держал… Это же хватит и на ботинки, и на пальто, и на комбикорм… Камчатка! Как ошарашенные вылетели из конторки. И в тот же день по полторы сотни домой послали. Ну выпили, конечно. А когда должок стали возвращать, что по двадцатке в Оссоре из кармана вытащил, он и внимания не обратил, «после бы отдали».
— А здорово тут, как посмотришь, — опять толкнул Мишка Ваньку.
— Здорово, — вздохнул Ванька и поправил под собой ватные штаны. Эти штаны, кстати, дал ему Осман Магомедович, или, как зовут его в колхозе, Магомедыч. Когда ставили центральную, Магомедыч увидел, как треплет камчатский ветер тоненькие Ванькины штанишки, принес вечером ватные.
— Тыбе.
— Спасибо, — засмущался Ванька, — а деньги опосля отдам.
— Чито? — удивился Магомедыч, — какой деньки? Один колхоз живем.
