— Да-да! — крикнул я, сразу же отметив, что кричу слишком громко — привычка, сложившаяся за годы работы в моей городской мастерской, большом и длинном помещении.
Казалось, девушка считала себя недостойной переступить мой порог, она хотела лишь заглянуть в неведомый мир тех избранных существ, которые пишут книги, рисуют картины и выступают в театрах… Этой юной особе и в голову не приходило, что я взволнован не меньше ее — ведь она была само совершенство, а совершенство в одинаковой мере привлекает меня и пугает, наполняет восторгом и причиняет страдание. Мгновения было достаточно, чтобы я увидел образ ее на полотне. Теперь, вспоминая ту минуту, могу сказать, что меня охватил восторженный, почти чувственный порыв — желание написать эту девушку.
Я распахнул дверь:
— Прошу вас, входите!
Аленка сделала несколько шагов и остановилась посреди холла, все еще протягивая мне молоко. Я взял у нее бутылку и поставил на стул к окну, откуда лился ясный утренний свет. Предложил сесть. Она села, скрестив на коленях тонкие детские руки. Щеки ее покрылись нежным акварельным румянцем. Я засуетился возле мольберта — вместо того чтобы тоже сесть, постараться расположить малышку к себе и помочь ей освоиться.
— Оно кипяченое, — прошептала девушка.
— Что?
— Молоко… Я его вскипятила…
— Спасибо! Какая вы умница. Мне действительно не на чем его кипятить…
— Я тоже так подумала.
— Прошу вас, посидите вот так десять минут. Пожалуйста! Я хочу вас написать.
Аленка опустила глаза и прикрыла их ладонью — возможно, мое предложение показалось ей смешным или даже неприличным, но в этом жесте не было ни суетности, ни самоуверенной манеры городских девушек — гордо отказать или если и согласиться, то предварительно поломавшись. Она сидела, точно пленница, и терпеливо ждала, чтобы эти десять минут скорее кончились и никогда больше не повторялись. Я достал из чемодана коробку шоколадных конфет, предложил ей. Девушка протянула руку и долго не могла ухватить пальцами розеточку из гофрированной фольги. Тогда я сам взял конфету и положил ей на ладонь.
Спеша сделать набросок на полотне и потому стараясь отвлечь свою гостью, я болтал без умолку.
— Я отнимаю у вас дорогое время?
— Н-нет…
— Вы рано встаете?
— Мы так привыкли.
— Мама не разрешает поспать подольше?
— Она умерла три года назад.
— Простите… Значит, вы теперь в доме хозяйка? А как же учеба?
— Я окончила три класса гимназии. А когда мама умерла, пришлось бросить. Но отец обещает снова послать меня в город, только откладывает, уже второй год…
— Вам очень хочется учиться?
— Конечно…
Скучнейший диалог, но я вынужден был развлекать девушку, иначе завтра, если она мне снова понадобится, я не смогу ее задержать. Я вспомнил, что накануне видел в море змею — подняв голову над водой, будто перископ, она быстро от меня уплыла.
— Вы боитесь змей? — спросил я, и в моем воображении тотчас возник эпизод — вероятно, вычитанный в каком-нибудь приключенческом романе. Теперь уж фантазировать не составляло никакого труда.
— Видеть их не могу, — сказала девушка.
— А я ловлю их голыми руками.
— Да-а?
— Если бы вы знали, каких огромных змей доводилось мне встречать! Длиной в десять метров. Питонов. Они могут проглотить целиком вола или даже верблюда…
— И где же вы таких видели?
— В Южной Америке. Я жил на берегу Амазонки. В этой реке водится множество змей, крокодилы и тысячи различных видов рыб. Есть, например, угри, которых называют электрическими. Они выделяют электроэнергию напряжением в пятьсот вольт. Как-то мне пришлось одному прожить на берегу Амазонки несколько дней. Я построил хижину, но внутри было темно, особенно ночью. Мне надо было работать, а свечи давно кончились. И тогда я сообразил: можно использовать электрического угря! Я забросил сеть, поймал угря, продел сквозь его жабры медную проволоку, а конец ее присоединил к лампе. Угорь спокойно жил себе в воде, а я работал при свете.
— Интересно, — кивнула малышка. — Только где же вы раздобыли лампочку? — И в глазах ее мелькнуло детское лукавство.
— К счастью, захватил с собой…
— Какой вы запасливый!
Она улыбнулась, а я совсем серьезно добавил:
— Спасибо за терпение.
Я думал, Аленка поинтересуется, что я там набросал, но она взяла пустую бутыль и ушла, даже не взглянув на холст. Из-за скромности? Или от невежества? Впрочем, меня это абсолютно не интересовало. Я проводил гостью до лестничной площадки, поблагодарил еще раз и вернулся в холл. На подоконнике, нетронутая, осталась лежать шоколадная конфета.
Мне казалось, набросок получится. Девушка, простая и милая, стоя на пороге полуоткрытой двери, с благоговением заглядывает в незнакомый для нее, удивительный мир.
