— Мой муж — главный инженер будайской электростанции. А я не работаю.
Я дружелюбно посмотрел на нее.
— И никогда не работали?
— Нет. Закончила университет, вышла замуж. С тех пор не работаю.
— Значит, вы учительница, педагог.
— Да. А почему вы так решили?
— Если бы вы закончили факультет естественных наук, вы не удержались бы, чтобы не поступить на работу.
— Что вас интересует еще?
— Все остальное, что меня интересует, выяснится потом, в разговоре. Пока вы будете здесь, нам еще представится случай побеседовать. Вы мне симпатичны.
Печи любезно склонился ко мне, на миг положил свою руку на мою и дружески сжал ее. Это был элегантный человек лет сорока с умным приятным лицом. Женщина улыбнулась и сказала, что они тоже находят меня симпатичным, отчасти чувствуют себя мне обязанными, нет, нет, не надо протестовать, больше она не станет упоминать о том инциденте, но я должен поверить, что так оно и есть, и, кроме того, она натура нервная, организм у нее вообще слабый, ей еще понадобится моя врачебная помощь.
Улыбаясь, они переглянулись, словно у них была общая тайна. Я тотчас подумал, что она в положении, но в дальнейшем речь об этом ни разу не заходила, и я даже забыл о своей догадке.
Я раздумывал над тем, как с ней сблизиться. Задача была значительной и волнующей: соблазнить эту симпатичную, мягкую женщину, отбить ее у симпатичного, тихого мужа. Как я ни старался, иных преимуществ, кроме случая на дороге, отыскать у себя не мог. Я поглядел на Печи: здоровый румянец, никаких следов страданий от астмы или мучительных и неприятных кишечных расстройств. По лицу видно, что сердце, легкие, печень, желудок у него в порядке, он всегда может за себя постоять, и они явно любят друг друга. Начинать бороться с противником можно тогда лишь, когда знаешь его недостатки, иначе напрасно и пытаться. Какие же недостатки могут быть у Печи?
Разница в возрасте, думал я, у главного инженера много работы… Можно предположить, что женщина в его отсутствие томится, — впрочем, все это настолько несущественно…
Не стоит и думать. А вообще сразу видно — Печи здоровый мужчина. Если живешь трезво, то в сорок лет годы еще не дают о себе знать. Мне вдруг вспомнились знакомые, которые всячески оберегали себя от старения, ежедневно проплывая по километру-другому в купальнях Лукача, занимаясь гимнастикой, чтобы сбросить живот, соблюдая диету: не ели овощей, в которых много клетчатки, жирной пищи, все предусматривали заранее, утром уже обдумывали меню обеда с пивом или отборным вином — жалкие, с утра до вечера занятые собой людишки, озабоченные лишь тем, чтобы продлить уносящуюся молодость. Печи не из их числа.
После мяса мы попросили вина, а я от мужа вернулся к жене.
Кажется, случай для меня безнадежный.
Из-за чего-то она нервничает, нужно как-то вывести ее из этого состояния. Да, но каким образом? Чем-то ее нервозность вызвана, это несомненно. Но чем? Если я угадаю, все остальное будет уж детской игрой.
Приключение?
Нет. Вряд ли она любит приключения. И я их не люблю. Вернее, и она, и я любим приключения, но лишь постольку-поскольку. Но я не очень пригоден для приключении — слишком уж ленив…
Между тем мы чокались.
Братская нежность? Как врач я в любой момент без всяких осложнений могу разыграть этот вариант. А вдруг она в самом деле беременна? В таком случае…
Итак, я анализировал, мысленно разбирал женщину по косточкам, чтобы стать достойным ее противником в борьбе, про себя констатировал, что хорошо знаю Матру, отлично хожу на лыжах, у меня за плечами восемь лет исследовательской работы в области нейрохирургии — достаточно, чтобы хоть целый год плутовать, играя на этом. А вот заинтересует ли ее это?
Не знаю.
Я повернулся с бокалом к Печи, чокнулся с ним:
— Ваше здоровье.
Мне все еще ничего не приходило в голову. С женщиной я намеренно не чокнулся, к ней не обратился.
Как-нибудь да образуется.
Зачем мне все это понадобилось?
Не знаю, вероятно, азарта ради. Трудные задачи во все времена привлекали людей. С тех пор как существует мир. В армии уже тысячелетия назад было известно: для выполнения абсурдных заданий, сопряженных с угрозой смерти, нужны добровольцы. И добровольцы всегда находились. Сумасброды, готовые умереть, чтобы угодить своим командирам. Кир, Наполеон и полководцы нашего времени всегда апеллировали к этому типу людей. Что же, и я такой же?
Нет, я ведь берусь за безопасное дело. Меня привлекает задача, не связанная ни с какой опасностью, как художника мысль о создании самой прекрасной статуи в мире. Статуя не ответит на удар, статуя не отнимет жизнь…
Об этом я думал, когда мы чокались, потом я извинился за то, что вынужден покинуть их, и мы договорились часов около четырех встретиться и поиграть в пинг-понг.
Я пошел в свою комнату прилечь. У меня болела голова. Не знаю почему, но упрямая мысль о том, что жену Печи надо соблазнить, что она мне нужна, что вся моя дальнейшая жизнь зависит от того, удастся ее соблазнить или нет, грызла меня.
