Приехал я домой в деревню. И вознамерились тут тетки женить меня. Ничего, мол, вытянулся паренек!.. Уж и невесту подобрали мне — из соседнего села девку, такую же могучую, как Кристина. Дескать, она всю нашу домашнюю работу будет ломить, оденет и накормит да богатырских детей нарожает. И я, честно сказать, уж сдаваться начал на их уговоры, на такое счастье. Мол, жениться так и жениться! Отец вон, сказывали, тоже в восемнадцать женился, на год старше всего…
Утром в воскресенье договорились с теткой пойти к невесте, просить руки. А там уже ждали, даже, говорят, самогону наварили.
Но идти-то до того боязно!..
И стали мы, три брата, держать военный совет. Обмозговали дело со всех сторон и категорически решили:
— Жениться не будем!
И с раннего утра на старой отцовской лодке поплыли мы вверх по Сысоле. Рыбачить и купаться. Тетушка искала, искала меня, но нигде не смогла выискать. Потом и плюнула на такого жениха…
Видно, без богатырских сыновей суждено мне прожить. Но зато я — вольная ласточка, лечу куда хочу. Да и как бы я стал жить с этой девкой, чужими выбранной, когда мне все думается о другой?..
Митю определили на курсы десятников, в город послали. Пошел братишка по жизненному пути. Дома Шурик остался, все по хозяйству справляет — печку топит, за огородом следит, и учится, и в колхозе еще работает.
А где-то в лесу, ало высвеченном неугасающей зарей, все еще кукует кукушка, все считает, кымын во ме олам, кьшын шаньга сея. Сколько лет проживу, сколько шанежек съем…
— Ки-иукуруллю! — слышу сквозь сон. Откуда он здесь, петушиный вопль, в утреннем лесу, который еще сонно потягивается?.. Настолько это было нежданно — все мы тотчас вскочили, проснулись. Протирая глаза, я сел на своей пихтовой постели, ошалело озираюсь — откуда петух взялся.
Смотрю, на том чурбане, с которого начальник хвостовой караванки вчера свою историческую речь говорил, стоит мастер наш, Сюзь Васькой, и лыбится во всю рожу, шириной с доброе сито. Вот стал он на одну ногу, как петух, нахохлился, смешно скривил рот и снова — ни дать ни взять настоящий петух — завопил:
— Ки-ику-руллю!
Ну, зараза… серьезный ведь, понимающий мужик, а ребячится…
— Ты что не ко времени квохчешь, добрым людям спать не даешь? — спрашивает Зина.
— Па-адъем! — заорал в ответ мастер человеческим голосом. — Не слышали, что вчера начальник сказал: девять часов спим, девять работаем! Каша взопрела, чаю заварим, подрубаем и — на плечо!
Времени около шести утра; светло и ясно, весь мир давно проснулся. Подняли головы напоенные росой цветы. По небу солнышко гуляет, вокруг птицы снуют, заботятся о потомстве.
Значит, и нам нечего тянуться-валандаться. Пора.
От вчерашних трудов поламывает кости. И есть хочется по-утреннему. По-волчьи. Наголодались мы за войну, теперь хоть когда за стол посади — зубы всегда наготове. Хоть посреди ночи.
Навернули мы снова ячневой каши на свином сале. Мастер сказал:
— Федя, бери кого попроворнее, человек десять, и топайте прямиком под Гриву, там остров есть…
— Знаю.
— …я разведал, там залом накидало, во всю ширину реки. Обед с собой прихватите. Мы, может, за весь день не доберемся до вас. Так хорошо бы, успели вы к ночи разобрать залом. Или хотя бы русло пробить. Если не успеете, за ночь снова навалит леса — вода пока большая. А сделаете — я вам опять аккорд запишу, скупиться не буду…
— Сможем не сможем, а попробуем, — говорю мастеру. — Тут уж как повезет…
— А нас на кого оставляете, одних? — спросила Зина, картинно пригорюнившись. — Ведь если как вчера придется, бревна таскать, мы без парней не одолеем. Носом в землю.
— Ничего, не дрейфь, девка, — гоготнул мастер и похлопал Зину по крутому заду. — С таким крупом тебе ли бревен бояться. Скажи лучше — заскучаешь по ком…
— А что, и скучно тоже, — подхватила Зина, — без таких молодцов как не заскучать, — и Зина мотнула головой в сторону Пикона. А тот покраснел как вареный рак.
Похоже, эта Зина допечет в дальней дороге или Пикона, или еще кого. Эк ей неймется. Все-то из нее подначка лезет.
Когда мы, парни, напрямик, через перешеек дошли до залома, — то испугались даже. Столько леса здесь… Чуть не километровую баррикаду воздвигла река по всей ширине русла! Вот тебе и моль бэж, хвостовая караванка…
Течением реки плотно сжало залом, спрессовало и — ясное дело — чем больше бревен наносит, тем сильнее сжимает.
— Чего бы в таком месте боны не протянуть, — сказал вдруг Пикон. Даже он слово уронил, не выдержал.
— А хорошо, что не протянули, — хохочет Олеш. Ему лишь бы по бревнам на воде побегать, для него это удовольствие, как для мальчишки. — Разломаем-разберем… Только бы найти главный гвоздь…
— Думаешь, так сразу все и унесет? — не верит Онча Микол.
— Дыш да горш, — отвечает Олеш. — Ленивый да жадный… Тебе бы все разом хапнуть, только пальцем шевельнуть. Как же может — сразу? Взгляни-ка, сколь накидало…
