Построились мы на гулкой дороге из тесаного камня, перед большой казармой, похожей на букву «П». В одних гимнастерках стоим. Тепло.
Полковник не спеша подошел к нам. Еще молодой командир-то, может, и сорока нет. Огромного роста, плотный детина, как только и в танке-то умещается! Остановился он возле правофлангового Пикона. Почти как два близнеца они, ростом-то.
— Добрый солдат вырос. Чем занимался дома?
— Я?.. — Пикон явно растерялся от такого обращения столь высокого начальства. — Охотник я, товарищ полковник…
— Да неужто? — почему-то обрадовался полковник.
— Так точно… — осмелел Пикон. — Дома у нас, в Коми, ба-альшие леса! Сколько помню себя, все с ружьем ходил…
— В штаб его, — коротко подытожил полковник разговор с Пиконом.
У меня отчаянно стучала кровь в висках, горело лицо — очень хотелось мне потолковее ответить полковнику, чтобы он, по всему видать, скорый в решениях, не в самое распоследнее место турнул меня.
— Я в лесу мастером работал… — прерывающимся голосом ответил я на его вопрос. — Лучковкой лес валил… Бригадиром был на сплаве… правого берега…
Пристально вгляделся он в меня синими глазами:
— А здесь, в армии, куда бы желал?
— Вообще-то… поучиться бы надо… — поежился я под его взглядом.
— В учебный батальон, на командира танка, — отрубил полковник.
Сердце мое отчаянно трепыхнулось в груди, хотя не верю я своим ушам.
Герман, приятель мой из Палауза, сказал:
— Тракторист я.
— А хочешь ли водить танки? — спросил полковник. — Но это, брат, тебе не тракторишко в колхозе.
— Хочу, — басом отрубил Герман.
— Тоже в учебный его, на механика-водителя, — приказал полковник.
Потом, слышу, спрашивает Олеша:
— А ты, рыжий молодец, кем хочешь стать в армии?
— Минером, — неожиданно ответил тот.
— Да ну? — полковник удивился. — А ведь при минах-то опасно…
— Риск — благородное дело! — храбрится Олеш.
— Молодец! — похвалил полковник. — В саперный взвод!
Из нас, сысольских, недалеко от Олеша стоял еще Микол. Я навострил уши.
— Я, товарищ полковник, в колхозе был кладовщиком… — с потаенной надеждой в голосе проговорил Микол.
— Все ли колхозное добро промотал? — усмехнулся полковник.
— Никак нет, товарищ полковник! — не растерялся Микол. — У меня ни одно зернышко зря… Даже все крысы с голоду подохли.
Полковник весело засмеялся и, оценив Микола прищуренным глазом, приказал:
— Хозвзвод!
Так мы и разошлись, земляки.
