Но колосс и не думал ни становиться на дыбы, ни хватать кого-нибудь за ногу. Шатающимися шагами он подошел к концу ущелья, посмотрел с минуту в пропасть, на дне которой бурлила вода, затем повернулся к стене, расположенной ближе к водопаду, протянул к ней хобот и, погрузив его, насколько мог, в воду, начал пить.
– Счастье его, – заметил Стась, – что ему удалось дотянуться до воды, а то он околел бы, наверно.
Слон пил так долго, что Нель стала за него беспокоиться.
– Стась, а он от этого не заболеет? – спросила она.
– Не знаю, – ответил, смеясь, Стась, – но уж если ты взяла его под свое попечение, то ты скажи ему, что это опасно.
Нель наклонилась над обрывом и стала кричать:
– Слон, слон, довольно!
И слон как будто понял, что ему говорят: он тотчас же перестал пить и стал только обливаться водой, – сначала облил себе ноги, потом спину, потом бока.
Между тем уже стемнело. Стась отвел Нель за зерибу, где их уже ждал ужин.
Оба были в прекрасном настроении: Нель – потому, что спасла жизнь слону, а Стась – что видел ее блестевшие, как две звездочки, глаза и счастливое личико, выглядевшее здоровее, чем когда-либо за все время после отъезда из Хартума. Его радовала еще надежда, что им удастся провести хорошо и спокойно ночь. Неприступный с двух сторон мыс вполне обеспечивал их от нападения, а с третьей стороны Кали и Меа соорудили такую высокую стену из колючих веток акаций и пассифлоры, что не могло быть и речи о том, чтоб какой-нибудь хищный зверь смог пробиться через такую преграду. Погода к тому же стояла превосходная, и, как только зашло солнце, небо заискрилось мириадами звезд. Приятно было дышать прохладным, благодаря близости водопада, воздухом, насыщенным ароматом степи и только что наломанных ветвей.
«Тут уж моя «муха» не заболеет лихорадкой», – с радостью думал Стась.
Разговор завязался опять о слоне, так как Нель не могла говорить ни о чем другом и не переставала восторгаться его величиной, хоботом и бивнями, которые у него действительно были огромные. В конце концов она обратилась к Стасю:
– Не правда ли, Стась, какой он умный?
– Как Соломон, – ответил Стась, – но из чего ты это видишь?
– Как только я его попросила, чтоб он не пил больше, он сейчас же меня послушал.
– Если он до сих пор не учился по-английски и все-таки понимает, то это в самом деле нечто необычайное.
Нель поняла, что Стась трунит над нею, и, надув немного губки, проговорила:
– Говори себе что хочешь, а я уверена, что он очень умный и скоро привыкнет к нам и станет ручным.
– Скоро ли, не знаю, но стать ручным он может. Африканские слоны, правда, более дики, чем азиатские, но все-таки я думаю, что Ганнибал, например, пользовался африканскими.
– А кто такой был Ганнибал?
Стась посмотрел на нее со снисходительно-пренебрежительной усмешкой.
– В твоем возрасте, – сказал он, – таких вещей еще не знают. Ганнибал был великий карфагенский вождь, который употреблял слонов в войне с римлянами. А так как Карфаген находился в Африке, – то, значит, слоны у него были африканские.
Дальнейший разговор их прервал громкий рычащий крик слона, который, наевшись и напившись, начал трубить, неизвестно – от радости или от тоски по полной свободе. Саба вскочил и начал лаять.
– Вот как, – проговорил Стась, – теперь он сзывает товарищей. Хорошее будет дело, когда их сбежится сюда целое стадо.
– Он скажет остальным, что мы были добры с ним, – торопливо ответила Нель.
Стась, не боявшийся опасности, так как рассчитывал на то, что если бы сбежалось в самом деле целое стадо, то его испугал бы огонь костра, проговорил, усмехаясь:
– Хорошо, а если все-таки слоны сбегутся, ты не будешь плакать от страха?! Нет, у тебя на глазах только выступит пот, как было уже два раза.
И он стал шутя поддразнивать ее:
– Я не плачу, у меня только пот на глазах…
Нель, однако, по его веселому лицу догадалась, что никакая опасность им не грозит.
– Когда мы его приручим, – сказала она, – у меня глаза уже больше никогда не будут потеть, хотя бы кругом рычали хоть десять львов.
– Почему так?
– Он нас тогда защитит.
Стась заставил замолчать Саба, который не переставал отвечать слону, и, задумавшись немного, ответил Нель:
– Ты забыла об одном: ведь мы здесь навеки не останемся, а поедем дальше. Я не говорю сейчас… Место здесь хорошее и здоровое. Я думаю здесь, пожалуй, остаться… на неделю, может быть, на две, и тебе и нам – всем полезно отдохнуть. Но хорошо! Пока мы будем тут, ты будешь кормить слона, хотя для всех это будет изрядная работа. Но ведь он в западне; как же мы возьмем его с собой? Что же тогда будет? Мы уедем, а он тут останется и, не имея пищи, опять будет мучиться, пока не околеет. Тогда нам будет его еще больше жалко…
Нель очень опечалилась и некоторое время сидела молча, не находя, по-видимому, что ответить на эти справедливые рассуждения. Но через минуту она подняла головку и, откинув назад волосы, опускавшиеся ей на глаза, обратила на Стася полный доверчивости взгляд.
– Я знаю, Стась, – сказала она, – что если ты захочешь, то выведешь его из ущелья.
– Я?
