Солнце перешло уже на западную часть неба. Линде, еще до наступления вечера, успел рассказать Стасю свою историю. Он был сыном купца из Цюриха. Семья его происходила из Карлсруэ, но в 1848 году переехала в Швейцарию. Отец его заработал большие деньги торговлей шелком. Он готовил сына в инженеры, но юному Генриху с ранних лет хотелось быть путешественником. Окончив политехникум и получив один все оставшееся после отца наследство, он предпринял первое путешествие в Египет. Это было до восстания Махди, и ему удалось добраться до Хартума. Там он охотился с дангалами в Судане. Потом он с увлечением занялся географией Африки и стал настолько глубоким знатоком ее, что многие географические общества избрали его своим членом. Настоящее, последнее, так печально закончившееся для него путешествие он начал с Занзибара. Ему удалось добраться до Великих Озер, откуда он рассчитывал проникнуть, вдоль не исследованных еще гор Карамойо, в Абиссинию, а оттуда – к берегам океана. Но занзибарцы не хотели идти дальше. К счастью или к несчастью, между царьками Уганды и Униоро шла в то время война. Линде оказал значительные услуги повелителю Уганды, который в награду подарил ему свыше двухсот «пагази». Это значительно облегчило путешествие и исследование гор Карамойо. Но затем в отряде появилась оспа, а ее сменила ужасная сонная болезнь, от которой весь караван окончательно погиб. У Линде были запасы всевозможных консервов, но, боясь цинги, он каждый день охотился, чтоб иметь свежее мясо. Он был превосходным стрелком, но недостаточно осторожным охотником, и вот, за несколько дней до встречи со Стасем, он легкомысленно подошел слишком близко к подстреленному им кабану; зверь вскочил и страшно изуродовал ему ногу и потоптал копытами спину. От внутреннего кровоизлияния в ноге больному угрожала гангрена.
Стась хотел непременно сам менять ему повязки и предложил, что или он сам будет приезжать каждый день, или, чтоб не оставлять Нель на попечении обоих чернокожих, он перевезет его на растянутом между двумя лошадьми войлоке на скалистый мыс, в «Краков».
Линде согласился на помощь при перевязывании раны, но отказался переехать на новое место.
– Я знаю, – сказал он, указывая на своих негров, – что эти люди должны умереть. Но пока они не умрут, я не могу их оставить, чтоб их живьем растерзали гиены, которых ночью только огонь держит в отдалении.
И он трижды с волнением повторил:
– Не могу, не могу, не могу!
На следующий день, когда Стась явился в лагерь, Линде был еще в сознании, но силы покидали его с каждой минутой. После перевязки он отдал Стасю спрятанные в жестяной коробке бумаги, попросил беречь их и больше не вымолвил ни слова. Есть он уже не мог, но его страшно мучила жажда. К вечеру он начал бредить. Он звал каких-то детей, кричал им, чтоб они не уплывали слишком далеко в озеро, а под конец начал метаться в судорогах и хвататься руками за голову.
На следующее утро он совсем не узнал Стася, а через три дня умер, не приходя в сознание. Стась искренне плакал над ним. Потом он и Кали снесли его в соседнюю узкую и продолговатую пещеру и заложили вход в нее терновником и камнями.
Маленького Насибу Стась взял в «Краков», а Кали приказал стеречь на месте припасы и жечь по ночам вблизи спящих большой костер. Сам он все время сновал от одного ущелья к другому, перевозя узлы, оружие и особенно патроны ремингтонов. Он высыпал из них порох и готовил заряд, чтобы взорвать скалу, державшую взаперти Кинга. К счастью, здоровье Нель после ежедневного приема хинина значительно поправилось, а большее разнообразие в пище укрепило ее силы. Стась, однако, всегда неохотно и с опаской оставлял ее и, уезжая, не позволял ей выходить из убежища, а входное отверстие закрывал колючими ветками акаций. Но из-за множества работы, выпавшей на его долю, ему приходилось оставлять ее на попечении Меа, Насибу и Саба, на которого он, кстати сказать, больше всего рассчитывал. Он предпочитал по нескольку раз в день ездить в лагерь Линде за тюками, чем оставлять девочку одну. Надо сказать правду: работа страшно утомляла его, но его железное здоровье выдерживало все труды. Прошло, однако, дней десять, пока узлы были разобраны. Менее нужные он велел спрятать в пещеру, а более необходимые отвезти в «Краков». Лошадей тоже отвели на мыс и туда же свезли на них значительное количество ремингтонов, которые должен был нести Кинг. В течение этого времени в лагере Линде то и дело просыпался кто-нибудь из спавших негров, срывался в предсмертном припадке болезни с места, убегал в степь и больше не возвращался. А некоторые так и умирали на месте. Другие, мчась вперед без оглядки, разбивали головы о попадавшиеся им навстречу скалы – тут же в лагере или где-нибудь поблизости. Хоронить их приходилось Кали. По прошествии двух недель остался только один негр, но и тот скоро умер во сне от истощения.
