Приготовления к путешествию продолжались недолго, и на второй день по получении телеграммы оба инженера, вместе с воспитательницей Нель, очутились на палубе большого парохода, который шел в Индию и по пути заходил в Аден, Момбасу и Занзибар. В Адене их ждала вторая телеграмма, гласившая: «Дети с нами, здоровы, мальчик – герой!» Прочтя ее, мистер Роулайсон чуть не сошел с ума от радости и, сжимая руки Тарковскому, не переставал повторять: «Видишь, это он ее спас! Ему я должен быть благодарен за ее жизнь». А Тарковский, не желая выказывать излишнюю слабость, ответил только сквозь зубы: «Да! Хорошо вел себя мой мальчуган». Но, оставшись один в каюте, он разрыдался от счастья…
Наконец наступил момент, когда дети очутились в объятиях родителей. Мистер Роулайсон схватил на руки свое маленькое вернувшееся сокровище, а Тарковский долго держал героя-сына на своей груди. Горе их прошло, как проходят ветры и грозы в пустыне. Жизнь снова наполнилась счастьем и светом, а тоска прежней разлуки лишь усилила и углубила радость. Дети удивлялись только, что головы папочек совсем побелели во время разлуки.
Они возвращались в Суэц на прекрасном французском пароходе, на котором ехало много путешественников с островов Соединения и Маврикия, с Мадагаскара и из Занзибара. Когда распространился слух о том, что на пароходе едут дети, бежавшие из плена дервишей, Стась стал предметом всеобщего любопытства, изумления и восторга. Но счастливая семья предпочитала запираться в большой каюте, которую уступил им капитан, и проводить там более прохладные часы за рассказами. Участие в них принимала и Нель, щебеча, как птичка, и начиная каждое предложение с «и…», что вызывало у всех улыбку. Усевшись на колени у отца и поднимая на него свои прелестные глазки, она начинала: «И… папочка! И… нас украли! И… везли на верблюдах! И… Гебр меня ударил! И… Стась за меня заступился! И… мы приехали в Хартум! И… там люди умирали с голоду! И… Стась работал, чтоб достать для меня финики! И… мы были у Махди! И… Стась не хотел принять его веру! И… Махди отослал нас в Фашоду! И… потом Стась убил льва и всех! И… мы жили в большом дереве, которое называется Краков! И… Кинг был с нами! И… у меня была лихорадка! И… Стась меня вылечил! И… победил самбуру! И… и был со мною всегда очень добр, папочка!..»
Так же рассказывала она о Кали, о Меа, о Кинге, о горе Линде, о змеях и о последнем путешествии до самой встречи с караваном капитана и доктора. Мистер Роулайсон, слушая этот щебет, с трудом удерживал слезы и поминутно прижимал лишь к сердцу свою девочку, а Тарковский не был в состоянии владеть собой от гордости и счастья, потому что даже из этих детских рассказов ясно было видно, что, если бы не самоотверженность и энергия мальчика, малютка погибла бы не раз, а тысячу раз.
Стась рассказывал обо всем подробнее и точнее.
Мистер Роулайсон тотчас же по возвращении в Порт-Саид уехал вместе с Нель в Англию, где поселился навсегда. Стася отец отдал в школу в Александрии, где меньше знали о его приключениях и подвигах. Дети переписывались почти ежедневно, но обстоятельства как-то сложились так, что они не видели друг друга целых десять лет. Окончив школу в Египте, мальчик поступил в политехникум в Цюрихе и, получив диплом, занялся работами по прорытию туннелей в Швейцарии.
И лишь лет через десять, когда Тарковский подал в отставку, они вдвоем посетили своих друзей в Англии. Мистер Роулайсон пригласил их к себе в дом на все лето. Нель было уже восемнадцать лет; она выросла прелестной, как цветок, девушкой, в которую нельзя было не влюбиться.
Когда Стась решился посвататься, мистер Роулайсон положил ему обе руки на плечи и, глядя ему прямо в глаза, проговорил с отеческой добротой и нежностью:
– Стась, скажи сам, есть ли на свете человек, которому я мог бы с большим доверием отдать это мое милое, бесконечно любимое сокровище?
Молодые Тарковские оставались до самой смерти Роу-лайсона в Англии, а год спустя отправились в продолжительное путешествие. Дав себе однажды слово посетить те места, где они провели свои самые ранние годы, а потом скитались еще детьми, они отправились прежде всего в Египет. Царство Махди и Абдуллаги давно уже пало. Его «сменила», как говорил капитан Глен, Англия. Из Каира в Хартум провели железную дорогу. Судды, то есть нильские разливы, очистили настолько, что молодая пара могла доехать на удобном пароходе не только до Фашоды, но вплоть до большого озера Виктория-Нианца. Из города Флуранса, расположенного на берегу этого озера, они отправились по железной дороге в Момбасу. Капитан Глен и доктор Клэри успели уже перевестись за это время в Наталь, но в Момбасе, под заботливым попечением местных английских властей, жил еще Кинг. Колосс сразу узнал своих прежних друзей и, завидев Нель, стал так трубить от радости, что соседние деревья тряслись, точно от ветра. Узнал он и старика Саба, который пережил почти вдвое обычный собачий возраст и, хотя уже наполовину слепой, всюду сопровождал Стася и Нель.
