Избранное полностью

—  Харон — в греческой мифологии перевозчик умерших через реки Аида.

—  Ликторы — почетная стража высших магистратов, носившая т. н. фасции (связка прутьев с топориком посередине) как знаки достоинства сопровождаемых ею лиц.

— Лигурия — область в западной части Северной Италии.

— Ты, меотийская проказа! — Окрестности Меотиды (Азовского моря) считались в древности нездоровым местом.

— Иберия — Испания.

—  ...царь Тенеды, Киллы, Хризы...— Эпитеты Аполлона, встречающиеся у Гомера. Тенедос — небольшой остров близ Троады, на котором укрылись ахейцы, притворно отплыв от Трои и оставив засаду в деревянном коне. Килла — Тацит («Анналы», XV!, 18), Петронию была инкриминирована дружба со Сцевином.

— Фений Руф — второй префект претория (совместно с Тигеллином участник заговора Пизона; казнен в 65 г.

— Плавтий Латеран — племянник завоевателя Британии Авла Плавтия; Латерану отводилась ключевая роль в заговоре — убийство Нерона.

— Натал Антоний — римский всадник, участник заговора; был схвачен одним из первых и выдал своих соучастников, за что получил помилование.

— Субрий Флав — трибун преторианской когорты; поначалу преданный Нерону, стал одним из самых активных заговорщиков. Казнен в 65 г.

— Сульпиций Аспер — центурион преторианской когорты, казнен в 65 г.

— Осторий Скапула Публий — наместник Британии с 47 по 52 г. Покончил с собой в 66 г.

— Венет Павел — центурион преторианцев, участник заговора Пизона.

— Криспин Руфрий — сенатор, префект претория при Клавдии, первый муж Поппеи Сабины; покончил с собой в 66 г.

— Минуций Терм — претор; казнен в 66 г.

—  ...как Эол принял Одиссея, когда тот во второй раз...— Согласно Гомеру ( «Одиссея», X, 1—75), бог ветров Эол царствовал на острове Эолия, к которому прибило корабль Одиссея. Эол благосклонно принял странников и дал им мех с заключенными в нем ветрами. Однако спутники Одиссея развязали мех, и корабль снова принесло к Эолии. На этот раз Эол отказался помогать Одиссею и изгнал его.

— Септа Юлия — помещение для голосования на северном склоне Капитолия.

— Флавий Сабин Тит — старший сын Веспасиана.

—  ...и Прокул, и Арарик, и Авгурин, и Грат... и Проксум...— Имеются в виду участники заговора Пизона всадники Церварий Прокул, Вулкаций Арарик, Юлий Авгурин, Мунаций Грат и преторианский трибун Стаций Проксум.

— Помпей, Корнелий Марциал, Флавий Непот и Стаций Домиций — преторианские трибуны.

— ...пока петухов не разбудил — т. е. галлов (от лат. gallus — «петух»).

— Базилика Петра — собор св. Петра, строившийся при участии Микеланджело.

А. Столяров

В Тынце, в корчме «Свирепый тур», принадлежавшей аббатству, сидела за столом кучка народу и слушала бывалого рыцаря, который вернулся из дальних стран и рассказывал теперь о том, в каких переделках довелось ему побывать на войне и в дороге.

Бородатый, плечистый, богатырского роста, в полном расцвете сил, рыцарь, однако, был очень худ; волосы у него были убраны под шитую бисером сетку; на кожаном кафтане отпечатались кольца панциря; за наборным поясом, сплошь из медных блях, торчал нож в роговых ножнах, на боку висел короткий дорожный меч.

Рядом с рыцарем сидел за столом длинноволосый юноша с веселым взглядом, видно товарищ его или оруженосец, потому что и он был одет по-дорожному, в точно такой же помятый панцирем кожаный кафтан. Кроме них, за столом сидело двое шляхтичей из окрестностей Кракова да трое горожан в алых остроконечных шапках, языки которых свешивались набок до самых локтей.

Хозяин корчмы, немец, в светло-желтом колпаке с зубчиками по нижнему краю, наливал гостям из жбана в глиняные кружки сыченое пиво и с любопытством прислушивался к рассказу о военных подвигах.

С еще большим любопытством слушали рыцаря горожане. В те времена ненависть, которая при Локотке разделяла горожан и рыцарство, стала уже угасать, и горожанин не гнул так спину перед паном, как в позднейшие века.

Пан еще ценил его готовность ad concessionem pecuniarum[54], и в корчмах нередко случалось видеть, как купцы запросто бражничали с шляхтой. На них взирали даже с некоторой благосклонностью, потому что денег у них всегда было побольше и они обычно платили за своих благородных сотрапезников.

Итак, сидели в корчме горожане с шляхтичами и вели беседу с рыцарем, время от времени подмигивая хозяину, чтобы тот наполнил кружки.

— Сколько свету видали вы, благородный рыцарь! — воскликнул один из купцов.

— Да, немногим из тех, что съезжаются сейчас отовсюду в Краков, привелось столько увидеть, — ответил приезжий рыцарь.