О, если бы марсиане догадались хоть на несколько минут спустить меня на землю! Я бы придушил этих мерзавцев собственными руками. Но марсиане оказались умнее меня. Надо еще и еще раз воздать должное великолепному хладнокровию и блистательной расчетливости этих прирожденных завоевателей.
Они взяли их живьем! Они взяли их живьем и швырнули в мою корзину. А пока они еще извивались высоко над моей головой в могучих щупальцах, в иллюминаторе мелькнула знакомая табличка с крючковатым крестом: марсиане целиком полагались на мою преданность и сообразительность. И, смею надеяться, я не обманул их надежд!
Пленники не очень удивились, обнаружив в корзине еще одного человека.
С минуту они тяжело дышали, упершись спинами в стенку цилиндра.
– Вот это здорово! – воскликнул, наконец, младший из них, невысокий, тонкогубый, кудлатый, как пудель, вытаскивая дрожащими руками из кармана старенький кожаный портсигар. – У нас тут собралась неплохая компания! Хотите закурить? – протянул он мне портсигар.
Этот невзрачный малый был в состоянии крайнего возбуждения. Второй, высокий, широкоплечий, с загорелой лысиной, обрамленной по сторонам плохо подстриженными седыми волосами, был внешне спокоен.
Вот и говорите после этого, что нет на свете наития! Я повел себя с ними, как равный с равными. Я взял сигарету, и мы закурили.
– Видали? – торжествующе продолжал кудлатый, судорожно затянулся и закашлялся. – Полный ящик марсиан ко всем чертям!
– Великолепно сработано! – ответил я. – Никогда бы не подумал, что такое возможно.
– Возможно! Все возможно! – расхохотался (подумать только, в таком положении расхохотался!) кудлатый. – Плохо вы знаете англичан, сэр!
– Я надеюсь, что вы не откажете мне в чести быть англичанином, – возразил я с улыбкой, которая стоила мне очень многого.
– Прошу прощения, сэр, – спохватился кудлатый. – Я не хотел вас обидеть… Я только хочу сказать, что просто так англичане не сдаются… Что мы еще повоюем…
Его перебил лысый:
– Ходят слухи, что они питаются людьми… Что они якобы кормятся человеческой кровью…
Видимо, он не терял еще надежды, что я отвечу на его вопрос отрицательно. Но я утвердительно кивнул головой.
Лысый помрачнел еще больше и замолк надолго.
– Еще вчера нас было трое, – сказал я.
Казалось, что на кудлатого мои слова не произвели никакого впечатления. Он продолжал упиваться своей пирровой победой. Глаза его лихорадочно блестели.
– Даже помирать не так обидно, когда знаешь, что отправил на тот свет полную кастрюлю этих чертовых чудищ!
Он сделал несколько глубоких затяжек, швырнул окурок за борт корзины и не совсем последовательно добавил:
– А что, если выпрыгнуть из этого лукошка?
– Поймают, – сказал я с самым обреченным видом. – Разве только, когда вернемся в пустошь. Ночью… А пока давайте знакомиться. Томас Браун. Бухгалтер.
– А что! – запальчиво заметил кудлатый. – Среди бухгалтеров тоже попадаются совсем неплохие парни!
Видимо, он хотел сказать мне нечто приятное.
В интересах дела я проглотил эту пилюлю. Мне надо было во что бы то ни стало заставить его разговориться.
– Вчера мы тут с одним парнем, ирландцем, попробовали было улепетнуть, – продолжал я. – Между прочим, тоже палили из ружья, и тоже из охотничьего…
– И что? – спросил кудлатый.
Я пожал плечами.
– Они его сожгли? – спросил кудлатый.
Я отрицательно покачал головой.
– Противно! – промолвил после коротенькой паузы кудлатый.
– Что ж, – вздохнул я, – давайте хоть на несколько часов знакомиться.
– Джек, – представился кудлатый. – Джек Смит. Литейщик.
– Фергюс Дэвидсон. Слесарь, – мотнул головой лысый и снова надолго замолк.
– Вы с этого завода? – кивнул я на развалины велосипедного завода.
– Подымай выше, с сэнткетринских доков! – горделиво ответил кудлатый.
Я поразился не на шутку:
– Вы хотите сказать, что вы пробрались сюда из Лондона?
– Потомственные почтенные кокни! – ответил оборванец таким тоном, словно он отрекомендовался пэром Англии.
– Нас, докеров, голыми руками не возьмешь! – снова разгорячился он. – Мы, с вашего позволения, сэр, не бараны… Мы пораскинули мозгами и решили действовать… В нашем союзе…
Он вдруг замолк, вопросительно глянул на Дэвидсона, словно спрашивая, можно ли выдать мне военную тайну. Лысый утвердительно кивнул, и тогда кудлатый Смит простодушно поведал мне такое, от чего у меня потемнело в глазах.
