– Какое коварство! Какое низкое коварство! – ахнул старый джинн и стал лихорадочно дёргать один волосок за другим.
Вместо чистого хрустального звона ребята с наслаждением услышали хриплое и дребезжащее гудение натянутой бечёвки.
– А подыгрывать шайбовцам не коварство? язвительно осведомился у него Волька. – Молчал бы лучше в тряпочку.
Тем временем, совсем как после четырнадцатого гола, вновь воспрянувшие зубиловцы снова прорвали фронт нападения и защиты «Шайбы» и яростно повели мяч к её воротам.
Защита шайбовцев от долгого бездействия разболталась и не смогла быстро мобилизоваться на борьбу с неожиданной опасностью. А вратарь – тот и вовсе сидел себе спокойно на травке и лузгал дынные семечки.
Пока он, давясь непрожёванными семечками, вскакивал на ноги, зубиловцы ударили по незащищённым воротам, в самый центр.
И в то же время, к великой тоске наших юных друзей, послышался тоненький хрустальный звон. Так и есть, Хоттабычу удалось-таки разыскать в своей бороде сухой волосок! Эх, Женя, Женя, где были твой верный глаз, твоя точная рука! Почему ты не прицеливался как следует? Пропали теперь зубиловцы ни за понюшку табаку!
– Хоттабыч, миленький, дорогой, дай зубиловцам хоть размочить игру! – взмолился Волька.
Но Хоттабыч прикинулся, будто ничего не слышит, и мяч, летевший в центр ворот, неожиданно свернул к левой штанге и ударился о неё с такой силой, что пролетел обратно через всё поле, старательно облетая встречавшихся на его пути зубиловцев, как если бы он был живой, и мягко вкатился в многострадальные ворота «Зубила».
24 : 0!
При равных по силе командах этот счёт просто поражал.
И тогда Волька совершенно вышел из себя.
– Я требую, я, наконец, приказываю тебе немедленно прекратить это издевательство! – прошипел он Хоттабычу. – А то я навсегда прекращаю с тобой знакомство! Выбирай: я или «Шайба»!
– Ты ведь сам любитель футбола, так неужели ты не можешь меня понять? – взмолился старик. Но, почуяв по Волькиному лицу, что на сей раз действительно может прийти конец их дружбе, Хоттабыч прошептал: – Я смиренно жду твоих приказаний.
– Зубиловцы не виноваты, что ты болеешь за «Шайбу». Ты их опозорил перед всей страной! Сделай, чтобы все видели, что они не виноваты в своём проигрыше.
– Слушаю и повинуюсь, о юный вратарь моей души.
Ещё не замолк свисток судьи, извещающий о том, что наступил перерыв, как все одиннадцать игроков команды добровольного спортивного общества «Зубило» дружно начали чихать и кашлять.
Кое-как построившись в затылок и вяло перебирая ногами, они поплелись в свою раздевалку унылой рысцой, непрерывно чихая и кашляя.
Через минуту туда вызвали врача: вся команда чувствовала себя нездоровой. Врач пощупал у всех пульс, предложил снять футболки, потом осмотрел у всех полость рта и, в свою очередь, вызвал в раздевалку судью:
– Вот что, Лука Евгеньевич: придётся игру отложить, а счёт признать недействительным.
– То есть, собственно говоря, почему?
– А потому, – растерянно отвечал доктор, – что команда «Зубила» не может быть по крайней мере семь дней выпущена на футбольное поле – она вся сплошь больна.
– Больна?! Чем больна?
– Очень странный медицинский случай, Лука Евгеньевич. Все эти одиннадцать вполне взрослых товарищей одновременно заболели детской болезнью – корью. Я бы, Лука Евгеньевич, сам не поверил, если бы только что не осмотрел их самым тщательным образом…
Так закончилось единственное в истории футбола состязание, в котором болельщик имел возможность воздействовать на ход состязания. Как видите, это ни к чему хорошему не привело.
Редкий факт, когда одиннадцать взрослых спортсменов вторично в своей жизни и одновременно заболели корью, а на другой день проснулись совершенно здоровыми, был подробно описан в статье известного профессора Л. И. Коклюш, напечатанной в научном медицинском журнале «Корь и хворь». Статья называется «Вот тебе и раз!» и пользуется таким успехом, что в библиотеках номер журнала с этой статьёй совершенно невозможно достать. Он всё время находится на руках.
Так что вы, дорогие читатели, лучше его и не ищите. Всё равно не найдёте, только зря время потратите.
Облачко, прикрывавшее солнце, по миновании надобности уплыло за горизонт. Снова стало жарко. Восемьдесят тысяч человек покидали стадион, медленно просачиваясь сквозь сравнительно узкие бетонные проходы.
Люди не спешили – каждому хотелось высказать свои соображения по поводу небывалых обстоятельств так странно закончившейся игры. Высказывались догадки, одна замысловатей другой. Но даже самые горячие головы не могли себе представить что-нибудь, хоть отдалённо напоминавшее действительные причины срыва состязания.
Только три человека не принимали участия в обсуждении. Они покинули северную трибуну, храня полное молчание. Молча влезли в переполненный троллейбус, без единого слова вылезли из него у Охотного ряда и разошлись по домам.
– Прекрасная игра футбол, – осмелился наконец заговорить Хоттабыч.
– Мда-а… – промычал в ответ Волька.
