Как-то в добрую минуту герцог Бекингем исполнил пожелание Елизаветы и назначил к английскому послу в Стамбуле, сэру Томасу Роу, чешского секретаря.
Чешскому секретарю, однако, пришлось из-за своего буйного нрава покинуть английское посольство в Стамбуле. Теперь герцог не возражал, чтобы Георг де Хропин стал секретарем королевы Елизаветы в Гааге. Вообще в последнее время из Лондона в Гаагу дули теплые ветры. Начали даже поговаривать о скором восстановлении курфюршества Фридриха. Канцлер Фридриха Камерариус прилагал все усилия для заключения союза против венских Габсбургов. Это он сумел убедить принца Генриха Оранского{166} в том, что хотя жизнь Соединенных нидерландских провинций — это мореплавание и торговля, как записано в уставе Вест-Индского общества, но торговля с Германией им тоже весьма выгодна. А император ставит ей препоны на Везере и Эльбе.
Когда генерал Мансфельд успешно навербовал английских и шотландских солдат, господин Камерариус явился к нему и внушил ему необходимость безотлагательного похода на Эльбу, в Силезию и Моравию, где генерал сможет воссоединиться с Бетленом и взять Вену. Тот же самый Камерариус убедил Кристиана IV датского, что его миссия — разбить Католическую лигу, овладеть северными епископствами в Германии и поделить с Голландией Северное море. Кристиан объединился с Нижнесаксонскими сословиями и вооружился на голландские и английские деньги. Так, в конце 1625 года зародился голландско-датско-нижнесаксонский Великий Северный союз, к которому на юге должен был примкнуть трансильванский князь Бетлен. Ришелье, конечно, предпочел бы вместо датчанина видеть шведа, но тем не менее ссудил деньгами Мансфельда для вербовки войск.
Члены новоявленного союза провозгласили своей единственной целью возвращение Фридриху Нижнего Пфальца, завоеванного испанцами.
Мысль, что о делах Фридриха князья договариваются без него самого, угнетала Елизавету. А сам Фридрих только ораторствовал перед домашними, уповая на бога и ни о чем не заботясь. Милее всего ему была охота на коростелей на острове Горее. Да еще поездки в Амстердам, где он пил и распутничал. Деньги на это ему давал в долг амстердамский купец генуэзец Календрини.
Леди Бесси не желала сидеть сложа руки. Она рассылала письма во все концы. Чаще всего — «благородному сэру Томасу», английскому послу в Стамбуле.
Она хотела сосватать Бетлена Габора, сорокачетырехлетнего князя Трансильвании, с девятнадцатилетней Екатериной Бранденбургской. Пусть только князь подстрижет свою лохматую бороду и волосы. Да выпишет к себе из Италии лекаря, скрипачей, танцмейстеров, портных и ювелиров, чтобы принцессе понравилось в Брашове. Сэр Томас Роу должен позаботиться об этом. И сэр Томас обещал.
Принцу Генри Оранскому королева писала на Зееланд, в его загородную резиденцию, убеждая не сомневаясь взять в жены Амелию Зольмс, свою бывшую пфальцскую придворную даму. Хотя она и не богата, зато манеры ее полны очарованья.
Свекрови Юлиане в Бранденбург она писала о необходимости повлиять на курфюрста Георга Вильгельма. Твердая позиция Бранденбурга заставит одуматься «пьяного зверя» Иоганна Георга Саксонского, который, хотя и лютеранин, по-собачьи льнет к Габсбургам. А виноват в этом придворный проповедник доктор Хоэ.
Элеонору, супругу Густава Адольфа, она называла в письмах своей возлюбленной кузиной и намекала ей на некое побережье, откуда мужественный Густав Адольф мог бы победно пройти до самой Вены и избавить мир от кривого рыжего Фердинанда.
Английского посла в Венеции, сэра Кларендона, она просила в пространном письме выманить у профессора Арголи в Падуе гороскоп Валленштейна. Валленштейн — по ее мнению — воин, политик и купец в одном лице. Его охраняют знаки Марса, Юпитера и созвездия Весов, поэтому судьба его должна быть исключительной. Его отношение к женщинам также не лишено значения. Тилли — холостяк, а Валленштейн равнодушен к женщинам; странная пара во главе католических армий. Быть может, гороскоп скажет, какой конец ожидает Валленштейна? Старик Тилли интереса не представляет. Посол отвечал, что профессор Арголи отдаст гороскоп Валленштейна не иначе как за большие деньги. Можно было бы попытать счастья у господина Кеплера{167}, который составил более новый гороскоп Валленштейна. Однако Кеплеру Елизавета не написала, опасаясь, что письмо может быть перехвачено Валленштейном.
Королева переписывалась со старыми и молодыми английскими придворными. Посылала всевозможные поздравления герцогу Бекингему, его противникам в парламент — тоже. У леди Бесси были друзья в Шотландии и Дании. Ее письма в Копенгаген Кристиану IV были полны лести.
