У подножия короткой лестницы располагалась гостиная просторной квартиры Менелика Зивара. Мученик осмотрелся: роскошная тяжелая мебель темного дерева, ручка к ручке и спинка к спинке, везде кисточки, тесьма и салфеточки; ножки с когтистыми лапами на концах, вдавливающие головы деревянных грызунов в толстые ковры; покрытые пылью лампы, стоящие всего в нескольких футах Друг от друга среди бесчисленных охотничьих гравюр на стенах; десяток лакированных китайских ширм, неизвестно зачем разделявших комнату; мебель стоила дороже, чем целый туземный квартал любого африканского города.
Жилище было выдержано в тяжеловесном викторианском стиле. Мученик прошел далее и обследовал большую библиотеку, затем — так называемую столовую уровнем ниже, хорошо оборудованную археологическую мастерскую двумя уровнями ниже, а потом — спальню хозяина и две гостевые спальни на четвертом уровне, кухню и буфетные — на пятом, комнаты для слуг — на шестом и кладовые на седьмом.
А в самом низу был подвал, где хранились дрова. Просторная семиэтажная квартира, прочная и уютная перевернутая пирамида на вершине пирамиды Хеопса.
Мученик провел остаток ночи, перетаскивая консервы в свое новое жилище.
Завещая Мученику свою квартиру всего за месяц до смерти, Менелик Зивар легко восстановил ее историю, будто сам был свидетелем событий, произошедших три с половиной тысячи лет назад.
Мои находки говорят сами за себя, сказал тогда старый египтолог. Попробуй перенестись в эпоху XVI династии. Эра беззакония. Царство завоевали таинственные гиксосы,[83] их еще называют царями-пастухами, и хотя об их происхождении ничего не известно, это определение, кажется, очень им подходит. Они, видишь ли, умом не блистали, как станет ясно позднее. Когда чужеземцы приходят в Египет, им нужно одно — добыча. Кладбищенские воры бродят тут и там, ищут, где бы поживиться. А с тех пор ситуация не сильно изменилась — во все времена не было куска лакомее, чем пирамида Хеопса. Внутрь пирамиды уже ведет множество туннелей их прорыли в поисках сокровищниц, но они всегда идут горизонтально или в гору. Я это особо отмечу не потому, что прорыть их — тяжелая работа, а потому, что для нашей истории важно, куда копать.
Так вот, Каир. Однажды ночью мы с тобой оказываемся в мемфисской таверне, где банда крепких, но туповатых гиксосов строит козни за кружкой пива. Хозяин таверны, коренной египтянин, слышит, что они говорят об утраченном сокровище. И вот, поскольку хозяин коренной египтянин, эти безродные пастухи, а ныне вольные охотники за сокровищем испытывают к нему естественное уважение. Он же не просто какой-то гиксос, который пришел в историю неведомо откуда и неизбежно так же вернется в пустоту. Они готовы с ним считаться, а от этого добра не будет, потому что так уж случилось, что он идеалист. Сейчас это кажется невероятным, но в те времена существовали египтяне-идеалисты.
Ну, шепчет хозяин таверны, подавая новую порцию пива на всех, если у вас на уме сокровища, что, если вам попытать счастья в Великой Пирамиде?
Гиксосы угрюмо качают головами. Кто только там не искал, говорят они, и все без толку.
Правильно, говорит хозяин таверны, но все потому и потерпели неудачу, что копали исключительно вверх. А фараон, как он есть бог, ни за что бы не согласился, чтобы его мумию
Другими словами, говорит хозяин таверны, мумию, скорее всего, спустили сверху вниз. Вот как надо копать.
Менелик Зивар тихонько хихикнул.
Это, видишь ли, бедняга все из чистого идеализма, — что поделаешь, иллюзии. И как это ни глупо, тупые пастушеские головы поверили ему. Они выпили еще по кувшину пива и в ту же ночь пошли с хозяином таверны к Великой Пирамиде, взяв все свои инструменты.
Первое, что он им велел, — это оборудовать базовый лагерь, то есть в данном случае не базовый, а вершинный, откуда они могли бы тайно рыть шахты. И вот они начали копать вниз и дорылись до каменной скалы, служившей фундаментом пирамиды. Но в усыпальницу они не попали, а вместо этого провалились в подземную речку.
Что нам хорошо, то гиксосам смерть. Нил разлился, а если бы он не разлился, как знать? Они все копали бы свои туннели до тех пор, пока не разрушили бы несущие структуры и пирамида не рухнула бы.
Менелик Зивар улыбнулся.
Великая Пирамида вдруг рушится сама по себе? Просто сдувается, как шарик? Ты вообще понимаешь, что там шесть с половиной миллионов тонн камня? Представляешь, какой был бы шум?
Он вздохнул.
Нас спасло загрязнение окружающей среды. Снова нильский парадокс. Нил разлился, и мемфисские стоки попали в подземную речку. Гиксосы и хозяин таверны, сходя с ума от жажды после долгого и пыльного пути с вершины, бросились в мутный медленный поток, чтобы напиться… — и все.
Зивар задумчиво покивал.
