Жил в юрте с эвенком. Ночью было такое ощущение, что летишь в ракете: труба гудит, и наверху, из отверстия видны звезды…
Хотелось говорить и говорить с ним, но, как обычно, мы жалеем, что общение прекращается и вот несколько общих наблюдений, мыслей и впечатлений. Когда мы внимательно посмотрели два сборника иллюстраций картин художника, которые он нам подарил, нас сразу поразил его автопортрет, его пейзажи и натюрморты. И было удивительное, почти фантастически – приятное впечатление от того, что он общался и писал портреты таких людей, как Владыка Вадим, Валентин Распутин, поэт Михаил Трофимов…
Нас удивила работа Анатолия Георгиевича «Дом, которого нет». Трудно сказать, что ему удается лучше – пейзаж, вид на старый Иркутск или Бельск, его видение Байкала или вереница портретов… Было только очевидно, что он видит мир и людей так, как никто его не видит. Через призму его таланта мы как бы постигаем новую реальность, которая как будто бы нам знакома, но получается – что нет, т.е. мы испытываем благодарность мастеру за то, что увидели мир его глазами и сами не могли видеть его таким.
«…В мастерской было несколько прохладно, художник был в теплом свитере и фартуке. Сразу чувствовалось, что этот физически очень крепкий человек занимается только делом, но был рад принять в своей мастерской меня и мою жену. Мы сидели за небольшим столиком и пили чай с вкуснейшим вареньем. «Это варенье приготовила моя жена Зоя. Она у меня чудесная хозяйка, мастерица на все руки» (Зоя Костовская также художница и, мы думаем, его муза и модель – примечание авторов). Окинув взглядом мастерскую, высоко в центре я увидел небольшой святой уголок.
На мой вопрос: – Где вы были за границей? – Анатолий Георгиевич ответил: – «Только в Монголии». Через какое – то время я спел русскую народную песню «Ой, мороз, мороз». Было видно, что художник тронут, он предложил мне с женой перейти к камину вглубь мастерской. Было очень приятно, что он пытался нас обогреть и был искренне гостеприимным. Вокруг камина я увидел обилие различных сувениров, костюмов и шляп…
Во время общения я попросил его дать мне руку. Это было очень необычно! Ладонь мастера очень больших размеров, длинные пальцы и опять же ощущение большой физической силы. Было очевидно, что он в прекраснейшей физической форме и натренирован. Во время общения он всегда шутил и когда я долго пытался говорить о нем, он как бы уклонялся, и это было явным проявлением его скромности, при этом он вдруг мог стать почти мальчишкой. И это всегда поражает, т.к. только высокоодарённые натуры способны сочетать непосредственность и зрелость. Он сделал с меня два наброска, пока я читал свои стихи. Он рисовал, шутил и улыбался…
Неожиданно он предложил мне надеть русский национальный костюм. Я смотрел на себя в зеркало, и мне хотелось петь русские народные песни. Было такое ощущение, что в мастерской художника существует машина времени, т.е. он как бы перенес меня в прошлое. Хочу подчеркнуть народность творчества Анатолия Георгиевича, которая выражается в любви ко всему русскому. Когда мы уходили, он сделал нам чудеснейший подарок – небольшая, но очень светлая работа «Первые лучи солнца», написанная им в 1989 году. У меня было ощущение, что я стал богаче на еще один бесценный предмет, и не хотелось уходить из его мастерской…»
Однажды, когда мы шли по улице вместе, было скользко, и я предложил Анатолию Георгиевичу поддержать его, пока мы идем вместе. На это он сказал: – Если я сейчас привыкну к поддержке, то когда мы расстанемся, я как раз и подскользнусь. Это навело меня на мысль, что он натура независимо – самодостаточная и это усиливало радость от присутствия такого человека. И когда мы расстались, я смотрел ему вслед и видел, как он спокойно и уверенно идет вперед. Я подумал: как он напоминает мне того бабра, который изображен на гербе города Иркутска. Также я думал: с ним я бы с удовольствием съездил на Байкал или уехал в другой город, чтобы писать этюды…И было такое ощущение, что художник Костовский и город Иркутск нечто целое, т.е. нераздельное и что нельзя представить город без такого человека, как он. Совершенно не желая польстить художнику, у меня возникла мысль – желание назвать одну из улиц Иркутска улицей Костовского.
Не считая себя искусствоведом, я, тем не менее, вижу его движение к обобщающим образам, например на картине «Город на Ангаре» (2006 г.). С первого взгляда я чувствую его столь откровенный призыв к сохранению старины, когда он с огромной любовью пишет старые дома Иркутска. Зная, что он часто посещает выставки молодых художников, которые ещё на пути становления, я остро понимаю огромную нужность Анатолия Георгиевича, и я уверен, он будет продолжать удивлять нас богатством, силой и глубиной своего творчества.
Сергей Селезнёв
г. Иркутск, январь – февраль 2010 г.
