Вскоре они подошли к низкому забору, за которым располагался ток. Народу там было много, и работа кипела. Бесперебойно тарахтели зерноочистилки. Одни из работников скучивали зерно, ловко орудуя деревянными лопатами, другие наполняли мешки, третьи на плечах таскали их на склад. Уборка приближалась к концу, и поэтому здесь собрались почти все.
«Не вздумай еще при людях показывать свою лень, а то впору мне будет сквозь землю провалиться от стыда… Но тогда, черная душа, тебе уж прощения не будет», — пригрозил волу Дамдин. Да ему и было чего опасаться: вол от шума одуревал и мог остановиться как вкопанный, а то и просто лечь, и тогда уж одному никак с ним не справиться. Поэтому Дамдин, чтобы как-то заглушить шум, доносившийся с тока, стал подгонять его: «Хо-ог! Хо-ог!»
Недалеко за током и была их стройка. Здесь тоже работа шла к завершению — несколько рабочих уже крыли крышу.
Увидев свою стройку, Дамдин осмелел и несколько раз стегнул вола прутом.
— Пошевеливайся, лентяй! Давай! Давай! Не видишь, что я тороплюсь? Бригадир поручил мне крышу красить, а она уже почти готова. Не видишь, что ли?! Ну давай! Ишь… Был бы ты машиной — давно бы стояли на тормозе… — И он вздохнул.
Дамдин злился на него не потому, что не любил животных, просто теперь он мечтал об иной скорости, которую успел уже почувствовать. Но делать было нечего: вол, сердито пыхтя, нехотя передвигал ноги. И все так же надоедливо скрипела телега…
Как же попал наш Дамдин в долину Орхона и Селенги? По собственному ли желанию — или кто-то ему посоветовал, помог?
…Разыскав своего старого знакомого, Дамдин прожил у него в доме несколько суток. В семье Самбу к его появлению отнеслись по-разному.
Гэрэл была рада ему и, не чураясь, обращалась с ним запросто, засыпая его вопросами о Гоби. К тому же теперь у нее появилась возможность оставлять на его попечение сестренку и отлучаться из дома. Когда девушка, словно птичка, вырвавшаяся из клетки, убегала в город, распахнув полы своего дэли, она казалась Дамдину совсем девчонкой. Однако даже при этой кажущейся детскости человеком она была хорошим и душевным. Это Дамдин успел уже почувствовать.
Но чаще всего Гэрэл проводила время за чтением толстых книг. Иногда Дамдин замечал, как она, оторвавшись от книги, молча сидела, погруженная в какие-то свои мысли. «Должно быть, сейчас она где-то далеко-далеко, в том мире, о котором читала… Видно, без книг уже и жить не может», — размышлял Дамдин.
В другое время она забавляла сестренку, и тогда все в доме переворачивалось вверх дном.
Как-то раз Гэрэл уговорила Дамдина пойти с ней на Толу. Придя на берег, она сперва прополоскала полный таз белья, а потом начала резвиться и плавать, словно рыбка.
В тот день Дамдин узнал многое. Раньше ему и во сне не снилось, что среди бела дня и, главное, при людях можно вот так, почти догола, раздеться и плавать.
Может, поэтому он сначала так растерялся, что не знал, куда глаза девать от смущения. Однако тонкая и гибкая талия, упругая грудь под купальником, красота ее обнаженного стройного тела взяли свое, и он завороженно, с каким-то непонятным ему восторгом стал разглядывать ее.
Раскрыв рот, он смотрел и не мог отвести взгляда. Потом так тяжело вздохнул, что перед ним заколыхалась трава.
Гэрэл же не только его не стеснялась — она, казалось, обо всем на свете забыла и даже не обращала внимания на рыбаков, неподалеку от них удивших рыбу. А когда она позвала Дамдина искупаться, то он просто окаменел, словно перед ним внезапно разверзлась пропасть.
Во-первых, не надо забывать, что он был гобийцем и до этого дня даже в ручей не ступал ногой, не говоря уж о такой реке, как Тола. Во-вторых, он никак не мог представить себя раздетым, пусть и в трусах, перед людьми, да еще в такой ясный, солнечный день.
— Сейчас, сейчас! — отозвался он, придя в себя. Купаться-таки пошел, но подальше от всех, скрывшись за густой ивой; вошел по колено в воду, поиграл камешками, потом основательно вымыл голову — и в результате, как ему показалось, неплохо освежился.
Возвращаясь с реки, он нес таз с бельем и не переставал думать о красоте Гэрэл. Словно и сейчас было перед его глазами ее изящное упругое тело, которым он не успел вдоволь налюбоваться на берегу.
Гэрэл шла рядом. Полы ее тонкого тэрлика распахивались на ходу, но Дамдин ничего не видел, весь погрузившись в себя. Гэрэл, видимо, заметила это.
— Что вы молчите? — спросила она, а потом добавила: — До чего же хорошо купаться!
«Неужели она догадалась, о чем я думаю?» — испугался Дамдин и с серьезным видом проронил:
— Хорошо! — Он тяжело вздохнул и еще несколько раз повторил: — Хорошо! Очень даже хорошо!
— А у вас есть река? — спросила Гэрэл.
— Нет… Правда, озеро есть.
— Купаться очень полезно… Я сейчас чувствую такую легкость, что готова взлететь, — сказала она и, подпрыгивая на стройных ножках, пробежала несколько шагов.
Дамдин с нескрываемым любопытством жадно следил за каждым ее движением. В его глазах светилось восхищение.
