Старухи без слов схватились за руки и пристально посмотрели друг другу в глаза…
— Ну, кумушка Гира, кто же теперь выходит умнее: мы с тобой или дети?
Гира перекрестилась…
— А разве я не говорила тебе, что все образуется, по воле божьей?.. Это дьявол нас попутал: «Ломайте забор», а бог-то думал: «Ладно, слушайте рогатого, а я из двух дворов — один сделаю…»
Спустя десять лет две старухи, белые как лунь, с умилением глядели на своих резвых кудрявых внучат…
— Посмотри-ка, Чиока похожа на мать как две капли воды…
— А вот, Удря, пузырь этакий, вылитый отец…
Так беседовали они, сидя за пряжей под тенью акаций… Видно, уж так было суждено…
Спускаясь из Слатины по шоссе, вдоль которого справа тянутся прибрежные рощи Олта, а слева — цепи холмов, засеянных кукурузой, и неустанно погоняя четверку лошадей, за три часа можно добраться до Некуле, большого села с тремя тысячами жителей. Здесь же и резиденция субпрефектуры волости Думбрэвь. В Некуле, помимо волостной субпрефектуры, находится и окружной суд, есть там и судья, и помощник судьи, и писарь одновременно исполняющий обязанности привратника. Некуле кишмя кишит адвокатами, бывшими сборщиками налогов, бывшими судьями, бывшими помощниками судей и бывшими помощниками субпрефекта волости Думбрэвь.
Крестьяне и более пятнадцати помещиков возделывают виноградники, которые тянутся на десятки километров вдоль Олта по правую и по левую сторону уездного шоссе. Все они живут неплохо — поставляют вино в уезды Арджеш и Мусчел.
В Некуле жизнь бьет ключом; там разгораются политические страсти и действует множество политических партий; но почти все партии на стороне субпрефекта, который в свою очередь держит сторону префекта, а префект, само собою разумеется, — сторону правительства.
Большинство партий — это партии мелких чиновников, состоящие из пяти — десяти человек; когда сменяется правительство, члены этих партий говорят одно и то же; они группируются вокруг помощника префекта, и в особенности вокруг господина префекта, и речи их так похожи одна на другую, словно их обдумывает, пишет и произносит один человек.
Начинает какой-нибудь адвокат, надеющийся стать судьей:
— Ну, теперь-то и мы вздохнем, господин субпрефект, да…
— Да-да, и мы вздохнем, — подхватывают другие.
Адвокат продолжает, весело поглядывая вокруг:
— Мы боролись долго, очень долго и наконец-то раздавили
— Да, да,
— Не было справедливости на земле…
— Нет, нет, не было, разумеется не было!
— Все человечество стонало под гнетом деспотизма.
— Разумеется, стонало, что и говорить!.. Да и как стонало!
— Дитя еще в утробе матери корчилось под бичом тирана…
— Да, да, корчилось так же, как и все мы корчились.
— Теперь пришел наш черед, и мы, объединившись, воедино раздавим голову гидры…
— Давайте мы с ней разделаемся!
— Теперь справедливость снова воцарится в Некуле и приласкает всех неутешных, голодных, обездоленных, всех нас, взывавших к небесам…
— К небесам? Да что там!.. Выше небес!
— Теперь в наших хижинах для нас, наших детей и жен восторжествует великая справедливость, величайшая справедливость. Счастье пришло вместе с новым правительством к жителям Некуле, угнетенным и облаченным, если можно так выразиться, в траурный креп страдания!
— Браво! Браво! Как здорово у него это получилось!.. Браво, ура!
— Да здравствует правительство! Да здравствует господин префект и почтеннейший наш Ницэ, господин субпрефект!
И все бросаются обнимать и целовать оратора. Он просит извинить его, так как «не подготовился к выступлению ничуть, ни чуточку, ну ни капельки», — тут оратор показывает на кончик ногтя, желая подчеркнуть, как мало он был подготовлен. Почти все представители существующих в Некуле партий, слушая его, думают:
«Вот дьявол! А что было бы, если б он подготовился?»
После одной из таких речей было решено вечером собраться всем у субпрефекта. «Посмотрим, что надобно делать, ведь приближаются выборы, нельзя терять ни минуты, речь идет о том, чтобы раздавить голову
В самом начале села, по левую сторону уездного шоссе, возвышается дом нового субпрефекта, господина Ницэ Кандела, владельца поместья в Некуле.
Дом у него новый, просторный, с застекленной верандой, крытый железом. Это одно из пяти-шести чудес Некуле. Остальные жилища — большей частью лачуги, крытые дерном и почти сравнявшиеся с землей, так что если бы не трубы, воткнутые в их осевшие крыши, трудно было бы угадать, где ютятся три с лишним тысячи жителей.
Смеркается.
Возле дома господина Ницэ Кандела расхаживают два сторожа — один с ружьем, другой с длинной, толстой дубиной, — и то и дело протяжно выкрикивают: «Кто идет! Кто идет!»
