«Боцман», по природе своей человек веселый, после этого стал еще веселее. Он частенько услаждал невзыскательный слух профессора своей флейтой, пел со свирепым выражением лица пиратские песни и с превеликим удовольствием участвовал в играх, которые устраивала по вечерам Прекрасная фея.
Так что даже бывший кок сыграл свою роль в той живительной перемене, которая произошла в одинокой жизни Аввакума этой ранней весной.
Но вот пришла настоящая весна. Неожиданно через островерхий гребень Витоши с юга прорвались полчища черных туч и на город обрушился проливной дождь. Затем так же внезапно и тоже с юга, с просторов Фракии, ворвался южный ветер; мчась, словно необъезженный конь, он с шумом гнал смятые им полчища туч за синюю цепь Стара Планины. На городских окраинах воздух благоухал сочной зеленью только что распустившихся деревьев.
Теперь Аввакум реже уходил в лес. С утра он принимался за свои заброшенные в последнее время рукописи, проявлял пленки. Потом шел в мастерскую, надевал халат и, насвистывая какой-нибудь старинный вальс, склеивал осколки раздавленных амфор и гидрий или восстанавливал стертые временем изображения. Работа спорилась, и в этом мертвом царстве мраморных обломков и глиняных черепков время бежало незаметно. Как будто вернулись прежние беззаботные дни: сводчатое окно у него над головой снова казалось ему веселым голубым глазом.
Как-то раз в музей пришла группа школьников старших классов. Посетители проявляли немало любопытства, а сопровождающего с ними не было. Аввакум охотно вызвался быть их гидом. Когда они подходили к последнему экспонату, уже близился вечер.
Одна из девочек вздохнула. Видимо, у нее была склонность к математическому мышлению, потому что она вдруг заявила:
— А вам не кажется, товарищи, что время здесь пробежало, как на космическом корабле? Так стремительно, будто мы двигались по этим залам со скоростью фотонной ракеты!
— Да-а-а, — глубокомысленно ответил паренек постарше. — Дня как не бывало. Мы его даже не заметили! А если бы пришлось все это время заниматься алгеброй или тригонометрией? Этот день превратился бы в вечность!
Аввакум рассмеялся. В последнее время его чаще можно было видеть смеющимся, таким, как когда-то, до его первого приезда в Момчилово. И хотя он сейчас смеялся и у него было прекрасное настроение, он внезапно почувствовал, что в его душу закрадывается какой-то смутный страх. Так в его жизни всегда получалось — появится что-то хорошее и тут же исчезнет, как золотой след метеора. Прилетает медленно, словно неторопливая птица, а улетает вмиг, с непостижимой скоростью.
А ведь чаще случается как раз наоборот: хорошее входит быстро, почти незаметно и укореняется так прочно, что никакая сила не в состоянии поколебать его. В городе появляются новые бульвары, новые жилые районы и заводы, новые театры, появляются они с поразительной быстротой. Люди пользуются всем этим, радуются, ездят в новых автобусах, покупают новые автомобили. Они ходят в театр, смотрят «Деревянного принца», награждают аплодисментами легкомысленную принцессу. У них есть и свои легкомысленные принцессы, как есть и новые жилые кварталы, и новые автобусы, они совершают прогулки до Копыто. Новое вошло в жизнь людей прочно и даже отдаленно не напоминает золотой след метеора.
То, что в его жизни все хорошее мелькало как золотой, быстро исчезающий след, объяснялось причинами, коренившимися в нем самом, в его характере, однако воздействовали на него и иные силы, от влияния которых другие люди были свободны.
Так или иначе, но однажды в короткий ноябрьский день золотому следу суждено было исчезнуть.
Для полковника Манова день 28 ноября оказался очень тяжелым. Неприятности начались с самого утра. Прежде всего ему пришлось вести очень резкий диалог с собственной супругой, которой непременно хотелось побывать вечером на премьере новой оперы. Убедившись, что ему не отговорить ее, он дал обещание позаботиться о билетах, хотя был уверен, что и на этот раз ни на какую премьеру пойти не сможет. Полковник сам не знал, что его больше огорчало — то, что он вечно обманывал жену, или то, что совершенно не располагал свободным временем. Между шестью и восемью вечера он постоянно был занят какими-нибудь срочными совещаниями.
