Помню, какое-то время все мы были убеждены, что это убийство совершил Джейсон Макклауд. Замечу, что у нас были на то основания. Джайлс заверил нас, что Макклауд выполнял приказ не Бюро по борьбе с наркотиками, а банды Чао Чоу, его главного работодателя. Макклауд был тройным агентом. Будучи добропорядочным агентом Бюро по борьбе с наркотиками, он проник в «Калки Энтерпрайсиз», и Джайлс был вынужден платить ему «гонорар за консультации». Кроме того, Макклауд проник в гонконгское отделение «Чао Чоу». Когда Макклауд узнал, что они заключили договор с «Триадой» на убийство Калки, он убедил их поручить это дело ему. Они были довольны. Кто посмел бы обвинить американского нарка в столь дерзком убийстве? До сих пор неизвестно, каким образом Макклауд сумел заложить в пирамиду бомбу, но мы знаем, что он это сделал. Однако ни одна газета не назвала его имени в числе подозреваемых.
Как я воспринимала эти события? Я впала в столбняк. Целые сутки никому не показывалась на глаза. Сидела в номере «Американы» и смотрела телевизор. Репортаж об этом ужасном событии повторяли каждый час. Замедленная съемка позволяла видеть, как лошадь и всадник исчезают в ярком пламени. Я не могла отвести глаз от этого ужаса. Напилась в стельку. Никому не звонила, кроме Арлен, которая была расстроена не меньше моего, а пьяна больше.
Через два дня после убийства Джайлс устроил пресс-конференцию на борту «Нараяны». Из Совершенных Мастеров на ней присутствовали только мы с Джеральдиной. Лакшми, принявшая успокоительное, находилась в другой части корабля. В то утро я надела черное платье и сделала гладкую прическу, не обращая внимания на фотографов. Разговаривала только с Брюсом, который стремился ко мне, как пчела к вейсианскому цветку. Пока устанавливали камеры и налаживали освещение, он сел рядом со мной на диван.
— Это его рук дело. — Он указал грязным пальцем на Джайлса.
— Зачем?
— Чтобы получить власть над толпой. Теперь она принадлежит ему.
— Нет. — Теперь я могу признаться в своих подозрениях. Да, пару раз я думала, что Джайлс
— Похоже, ты в чем-то дьявольски уверена. — Брюс бросил на меня проницательный взгляд репортера. Я ответила ему равнодушным взглядом маститого журналиста.
— Да, — сказала я. — Уверена.
— Тогда кто это сделал?
— Другая конфессия. Правительство Соединенных Штатов. А что, это имеет значение? — Я с ним не церемонилась.
— Имеет ли это значение? — Брюс посмотрел на меня так, словно у меня во лбу открылась дверца и оттуда вылетела птичка. — Если ты думаешь, что комиссия Уоррена, занимавшаяся убийством Джона Фицджеральда Кеннеди, потратила на него кучу времени, то знай: это цветочки. Увидишь, сколько времени потратит конгресс на расследование убийства Калки. Уайт уже летит в Нью-Йорк с половиной своей комиссии. У тебя случайно нет кволюда? — Вид у него был измотанный.
Кволюдом называлось успокоительное, популярное среди людей, занимавшихся шоу-бизнесом в конце века Кали.
— Нет, — сказала я, довольная, что могу отказать ему в помощи. — Попробуй встряхнуться так.
Джайлс поднялся на стул.
— Я хочу сделать заявление, — сдавленным голосом сказал он. В кают-компании было тихо, если не считать жужжания телекамер и щелканья фотоаппаратов. Джайлс начал читать по бумажке. — Калки жив. — Джайлс сделал паузу. Сознательно? Думаю, да. Первой реакцией собравшихся было изумление. Затем последовало несколько смешков. Причем не слишком добродушных. Журналисты — народ ехидный.
Джайлс был заметно раздосадован. Гнев сделал его тон более настойчивым.
— Калки жив, — повторил он. — Вишну жив. В «Мэдисон сквер-гардене» умерло лишь одно из четырех миллиардов тел, в настоящее время наполняющих планету. Как и было предсказано, Калки пришлось отказаться от одного из этих тел. Скоро Калки вселится в новое тело. Он вернется к нам и, как предсказано, третьего апреля положит конец веку Кали.
Это дерзкое заявление сначала повергло журналистов в молчание. Потом кто-то нервно засмеялся. Брюс грыз костяшки пальцев. Что это было, ломка?
Джайлс смотрел прямо в объектив; казалось, у него гора с плеч свалилась. Телекамера часто оказывает на людей такое влияние.
Наконец какой-то журналист задал естественный, но в данных обстоятельствах слегка абсурдный вопрос:
— А где он сейчас, доктор Лоуэлл?
— Калки есть Вишну. Вишну есть Вселенная. Следовательно, Калки повсюду и в то же время нигде. — Я внутренне застонала. Эта пустая болтовня всегда угнетала меня. Других тоже.
