Поскольку никто из нас не был в Маунт-Верноне, Калки предложил устроить туда экскурсию. Лакшми и Джеральдина должны были приготовить еду для пикника. Джайлсу поручили найти катер. Мне предстояло стать шкипером. Умение управлять машинами обрекало меня на вечное сидение в кабине, шлем и штурвал.
Жарким безветренным утром мы отчалили от пристани у Белого дома. Я встала за штурвал. Карты не было, и я направилась вверх по течению, к Грейт-Фоллс, в то время как к Маунт-Вернону нужно было плыть вниз. Впрочем, это не имело значения. Имело значение только одно: мы выбрались на пикник.
Калки, на котором не было ничего, кроме обтрепанных шортов, казался мальчишкой: его белая кожа пахла младенцем. Джеральдина надела соломенную шляпу с полями. И темные очки. Она ужасно боялась рака кожи и бежала к Джайлсу каждый раз, когда ей казалось, что какая-нибудь веснушка изменила форму.
Лакшми бросила на корму надувной матрас и улеглась загорать.
— Как спокойно… — пробормотала она. Потом скрестила руки на животе, в котором находилось будущее человечества, и крепко уснула. За двоих.
Джайлс и Джеральдина играли в триктрак. Я не могла в это поверить. Хотя мы проплывали мимо прекрасных зеленых виргинских берегов, они ни разу не оглянулись по сторонам. Красоты ландшафта для них не существовало.
Калки стоял рядом со мной. К счастью, он был любителем природы. Кроме того, ему тоже нравилось наблюдать за птицами, и в конце каждой недели мы сверяли свои заметки… Каждой недели! Мы все еще мерили время по часам и календарям, словно еще существовало такое понятие, как история.
— Посмотри, какой чистой стала вода! — Калки показал за борт. Вода была мутной, но не грязной. Калки каждый день ловил рыбу; это занятие казалось мне невыносимо скучным.
— Она становится лучше с каждым днем. — Это было верно. Отсутствие сбросов позволило реке быстро вернуться к исходному состоянию. Обилие чистой воды и мест для метания икры позволяло рыбе быстро плодиться и размножаться.
— Тебе одиноко? — вполголоса спросил Калки — так, чтобы не слышали остальные. Учитывая личность его автора, вопрос прозвучал пугающе.
— Да, — честно ответила я.
— Мне тоже. — Вспомнив о том, что Вишну-создатель постоянно выступал в тандеме с Шивой-разрушителем, я невольно отстранилась. Если бы не иллюзии, посещавшие его божественную голову, мы все чувствовали бы себя… потерянными? Нет, хуже: орудиями зла.
Я взглянула на Калки. Он смотрел на высокий зеленый холм, перпендикулярно вздымавшийся над мутной водой. Когда он заговорил, его голос звучал печально. Нет, задумчиво.
— Я тоже человек, — сказал он. — Это тяжелая участь. Иногда я думаю, что мое тело — что-то вроде якоря. — Калки посмотрел на реку и нашел подходящее сравнение. — Оно тащится в грязи. Я тоскую по всем людям. Хотя и не должен. Лучшие из них перейдут в следующий цикл. Так о чем жалеть? Особенно учитывая, что я и есть создатель. И хранитель. Но временами я чувствую… — его глаза снова скользнули по покрытой рябью поверхности реки, — что плыву по течению.
— Я тоскую по Арлен, — тихо сказала я. Мне не хотелось, чтобы это слышала Джеральдина.
Но Калки тоже не услышал меня.
— Однако по течению плывет только Келли. Не я. Ты должна тосковать по своим детям.
К счастью, я давно решила эту проблему — как эмоционально, так и интеллектуально. Если бы они погибли, скажем, в автокатастрофе, я была бы безутешна, потому что они лишились бы того, что им предстояло: жизни в мире людей. Но раз мир людей погиб тоже, это была не такая большая потеря. Просто все написанное на классной доске стерли тряпкой, одна игра перешла в другую, и определенный промежуток времени сменился вечностью.
Калки понимал меня. Полностью. В первый раз за день он посмотрел на меня. Небо было пасмурным; в тусклом августовском свете голубые глаза Калки казались бледными.
— Поскольку радиоактивность от этих нейтронных бомб сделала бы планету необитаемой в течение тысяч лет, я был обязан вмешаться. И сделал это вовремя. Я Шива, но главным образом Брахма. Я разрушаю для того, чтобы создавать. И сохранять. Теперь я начинаю новый цикл, так что все хорошо. За исключением того, — он отвел глаза, — что я тоже человек. Бывает время, когда мозг Джима Келли не в состоянии понять поставленную мною цель. Не думаю, что теперь он вообще пытается что-то понять. Но, — тут Калки нахмурился, — иногда я слышу внутренний голос, который говорит мне, что симметрия требует полного конца человеческой расы. Странно, правда? Шива шепчет: уничтожь людей. Вишну шепчет: сохрани. Брахма шепчет: начни новый цикл… У нас есть пиво?
— Конечно, — сказала я. Калки любил только пиво. — В холодильнике. — Калки пошел за пивом.
Я направила катер под мост. Тут Джайлс оторвал взгляд от доски для игры в триктрак.
— Моя дорогая Тедди, в данную минуту мы проплываем под историческим Цепным мостом. Это значит, что вы выбрали не то направление. Маунт-Вернон находится вниз по реке.
Лакшми открыла глаза.
