В конференц-зале Всероссийского театрального общества в Москве подводились итоги фестиваля чехословацкой драматургии. Сто пятнадцать театров Советского Союза поставили тридцать четыре пьесы двадцати пяти писателей Чехословакии.
Рядом с советскими режиссерами, актерами, художниками, теми, кто посвятил свой труд сценическому воплощению произведений чешских и словацких драматургов, сидели гости из Чехословакии и среди них — седовласый человек с добрым лицом — словацкий драматург и журналист, Заслуженный деятель искусств ЧССР Иван Буковчан. Он как-то вдруг по-юношески зарделся, когда один из выступавших протянул ему с трибуны пачку театральных афиш, присланных от коллективов советских театров, в которых шла его пьеса «Прежде чем пропоет петух».
Переведенная на русский, латышский, литовский, эстонский, казахский языки, пьеса эта была поставлена в сезон 1973/74 года в театрах десяти городов: В Одессе и Якутске, Риге и Вильянди, Алма-Ате и Каунасе, Каменске-Уральском и Чебоксарах, Иванове и Чимкенте. Она дала советскому театру богатые возможности для самых разнообразных сценических трактовок, художественного осмысления множества важных проблем нашего времени. Из одиннадцати пьес, написанных Буковчаном, драма «Прежде чем пропоет петух» вызвала наибольший интерес и в Чехословакии, и за рубежом.
Иван Буковчан родился 12 сентября 1921 года в Банской Быстрице — городке, ставшем в августе 1944 года сердцем восстания словацкого народа. Ему было двадцать три года, когда народ сказал решительное слово в сражении с гитлеризмом. Есть у писателя свои счеты с войной, он не случайно снова и снова возвращается к ней.
Через все творчество И. Буковчана проходит тема Словацкого национального восстания. В каждой из пьес, раскрывающих эту тему — «Вечеринка страусов» (1967), «Прежде чем пропоет петух» (1969), «Снег над кедром» (1973), — люди обычные, большей частью заурядные, оказываются по воле автора в ситуациях чрезвычайных, где и проявляются те главные качества человеческого характера, которые в условиях обыденной жизни могли бы остаться нераскрытыми. О человеке и его достоинстве размышляет И. Буковчан в своих пьесах, о дани, которую он должен платить за это достоинство.
«В каждом случае это цена высокая, — пишет он. — Каждый человек в час испытания, перед лицом насилия, угрозы физического уничтожения должен сделать выбор только наедине с собой; погибнуть или остаться в живых — правда, ценой моральной смерти — иного выхода нет».
Это более всего относится к драме «Прежде чем пропоет петух», ибо в ней речь идет о борьбе с фашизмом за духовные ценности каждого человека в отдельности и ценности общечеловеческие.
Словно выстрел, хлопнула дверь, и, очутившись одни, молодые люди робко огляделись. Что в этом доме есть вместительный подвал, знал в городе каждый: в дни Национального восстания в нем сидели арестованные повстанцами коллаборационисты. Но почему немцы заперли их здесь? Патруль задержал влюбленных, едва лишь пробил комендантский час. «Что могло произойти в родном городке, пока мы целовались в парке?» — размышляет вслух Ондра, а его повеселевшая спутница уже примирилась с судьбой. Тем более что заставленный домашней утварью подвал не так уж страшен и больше похож на склад подержанных вещей, чем на тюремную камеру. Фанка готова продолжать прерванный так грубо час свидания, но трепетный шепот влюбленных обрывает скрипучий кашель, и из огромного старинного кресла неожиданно поднимается старик — пан Терезчак.
Пан Терезчак попал в подвал не случайно. Один за другим здесь оказываются и разные жители городка: школьный учитель Томко и ветеринар Шустек, парикмахер Угрик, аптекарша и повитуха, женщина легкого поведения и никому не известный человек, которого остальные окрестили просто Бродягой. Так десять растерянных и испуганных людей, десять случайных прохожих — жителей маленького словацкого городка — оказались заложниками. Если до рассвета, гласит приказ коменданта, не отыщется виновный в убийстве часового, то к утру, прежде чем пропоет петух, их всех расстреляют. Но сами заложники узнают об этом не сразу. Сначала каждый из них станет искать путь лишь к своему спасению, считая, что он, в отличие от остальных, арестован по недоразумению.
