...какой был суматошный странный день, оторванный от мартовских собратьев, – он пил и пел, и рвался деньги тратить, и злился, волком глядя на людей... замучил всех, а прежде всех – себя... шаббат – де-юре, день сурка – де-факто – задёрганный, несдержанный, бестактный, он длился, насмехаясь и грубя... но в полночь помягчел и закурил, присев ко мне на краешек кровати, погладил по щеке... хотел остаться – осунувшийся тёмный пилигрим, уставший от бездомья и забот, в дороге растерявший всё, что было... и я бы с ним о будущем забыла – о будущем, не сбывшемся с тобой... но видно, не судьба, и он ушёл – не первым, не последним из ушедших по хрупкой карте полуночных трещин, начерченных твоим карандашом... не свидимся... недолог суток путь – от тонкого просвета полутени до тёплых рук на дрогнувших коленях, от "дольше века" до "когда-нибудь"...
три... девять... восемнадцать... двадцать две
должно хватить
а сверху двести водки
снотворные накопленные чётки
пришиты по нестиранной канве
их двадцать две
и может не хватить
но водки двести грамм
контрольный выстрел
монетки для последнего монисто
решение зажатое в горсти
всего лишь двадцать две
и больше нет
а ждать
копить
и прятать надоело
спасительное белое на белом
one way давно оплаченный билет
три... девять... восемнадцать... двадцать две
драконьи непосеянные зубы
посеять их и вырастить к утру бы
в заждавшейся исколотой траве
мне сорок семь
мне жить нехорошо
ни логики
ни смысла
ни надежды
ступени вниз
сосчитаны прилежно
есть водки двести грамм
на посошок
гарантий нет
срок годности истёк
засов задвинут жёстко до упора
истрёпанная штопаная штора
от жизни отделяет бытиё
быть иль не быть – подумаешь, бином
окончен бал, давно погасли свечи
бессмысленно решённому перечить
кто несвободен, тот и одинок
в любом шкафу пылится свой скелет
подобное излечится подобным
а я не одинока, а свободна
срок годности истёк
гарантий нет
массирую стреляющий висок и думаю о глупости орлянки
бравируя обещанным по пьянке той, опытной, с наточенной косой
махну с тобой полста... ещё полста... легчает, Вадька, буду бля, легчает
пустую душу не обманешь чаем – отчаянностью душит пустота
друзей терять? ну, что ты, mon ami... веселье натяну на безулыбье
комедиант, изломанный на дыбе, спасённый проходящими людьми
зачем? не знаю, Вадька, видит Бог... а скоро будет утро – "ут-ро-бу-дет"
невыбравшие сон, проснутся люди, которым, как и нам, всё нах и пох
пох-хмелье – будет – тяжко – ergo sum, мы все с утра немного человеки
подброшу к небесам потёртый шекель, вам взлётную рисуя полосу
восьмое мая, Вадька, пять недель... а там – дорога, виски, разговоры
когда б вы знали, из какого сора берутся силы встретить новый день
--------------------------------------
Совсем чуть-чуть...
Файфер
совсем чуть-чуть. не месяцы, а дни. с колоды снова пики – не иначе – шестеркой…(позабыл когда тузы ко мне по первой приходили сдаче…) откуда силы взять, чтоб поутру – проснуться и минут раскрыть колоду, и верить, что сегодня не умру… и улыбаться, плюнув на погоду, на боль в груди, на губ иссохших хруст… momento mori – в памяти ожогом… мы все равны, конечно, перед Богом, но чёрт возьми – пусть нынче будет пуст проём в рядах всех равных перед ним – я собираю утро из остатков вчера – они всегда горьки и сладки и новый день, как будто новый мир…
простыни
простыни
просто она умерла
бросьте вы
бросьте вы
ей не хватило тепла
просится
косится
скошено колкое дно
в гости
к погосту
ей стелет дорогу вино
хочется
колется
вены тугая коса
бьётся
бессонница
жить знак равно угасать
кости
подмостками
выжжена сцена дотла
простыни бросьте
и плачьте
она умерла
спасавших, но не спасших
сколько их
предавших, но из лучших побуждений
