ну, что ж, осел, а все-таки – тягло... и на морковку, вплоть до заговенья, бросаться глупо с шашкой наголо в преддверии любовного томленья... развесистой капусте вопреки, и клюкве, что развесиста тем паче, любить умеют все же мужики... ослы, конечно, ну а как иначе? таковская планида у ослов: тянуть арбу, подчас по бездорожью, а ежели в сторонку повело – кнутом пройдутся по шершавой коже...
да ладно, милая, к чему чуть что – за кнут, всего лишь травкой свежей поманило...
и снова холку трет и трет хомут... и снова пыль, и колея уныла...
Геворк
___________________________
не всё так уж уныло, мон ами.
на травку поманило? Бога ради.
ты только, возвратившись, обними,
погладь мои седеющие пряди,
ведь мне (ослице ль, львице – всё равно)
бывает тяжко так, что хоть петлю мылить.
плывут ко мне то брёвна, то говно –
и те, и эти в странном изобилье...
а мне б осла – чтоб впрячься и тянуть
на пару тяжкий воз сует и судеб.
мне к серой шёрстке впрясть бы седину,
и парой, в колею.
и будь, что будет...
Анна Рубинштейн
_____________________________
Осёл не конь – попробуй запряги, маня его чарующей капустой,
получишь тело, душу, а мозги…... ну, понимаешь, с ними там не густо.
Сама подумай, что ты здесь несла. Мне прямо за тебя совсем не ловко.
Зачем ловить ненужного осла? (ужель не жаль потраченной морковки?)
к тому ж чужого, будто голытьба сметая в горсть оставленные крошки.
Забудь и брось – охота не для баб, а дурень травоядный не для кошки.
Стань жертвой(помяни мои слова), так сразу и тебе найдётся пара.
Ты по урчанию давно достойна льва, ну, может тигра, или ягуара.
Супружество навроде кабалы
Сей тяжкий груз не вынесешь шутя-то.
Мы тянем воз упрямо как ослы
и ждём любви, слепые как котята.
Мудрый Чукча
_______________________________
...мне – ягуара?! хммм... а фули нет?
и он – самец, хоть прочих позубастей.
горячий ужин, стопка и минет –
и вот он мой, от копчика до пасти.
...проходит год. мой хищник полысел –
пузатый, избалованный, унылый...
я а всё чаще грежу об осле,
о заурядном, преданном и милом. *–)))
Анна Рубинштейн
всё, что я знала, не стоит сейчас ни гроша
всё, что я знаю: так больно, что кажется – слепну
всё, что прошу – дай уйти, не держи, не мешай
дай мне внести в безрассудность посильную лепту
всё, что ты знал обо мне, постарайся забыть
всё, что ты знаешь сейчас – постарайся запомнить
всё, что прошу – дай мне силы влюбляться в любых:
жадных, свободных, недобрых, чужих, вероломных
всё, что мы знали с тобой о любви, ни к чему
всё, что не знали, уже никогда не узнаем
всё, что прошу – отпусти
отпущенье приму
глупеньким сердцем с надколотым стёршимся краем
..........................
Алекс Рудов:
знать невозможно, и так же нелепо не знать, как у луны растворяется бывшее солнце, словно опять начинается в мире война, темного, светлого, где и рождаются кольца, кольца-полоски уставшей от мира любви, преданной двум и пронзающей линии света. главный герой из бестселлера снова убит, а героиня бежит к окончанию лета.
нет притяжения в сердце, его не осталось совсем, это вселенская немощность сил гравитации, это опять кто-то ходит босой по росе, в солнечной заводи лунные грязные танцы. но и тогда, когда кажется кончился свет, время луны уже кончилось в памяти солнца, двое опять побредут по зеленой траве, двое опять побредут в утро города "бронзы".
то что останется в круге застывших колец, внутренний мир из полосок влюбленного времени, это иллюзия милых и нежных ролей. это застывшая ночь в откровении имени. все что ты знаешь о милости павших Богов, все что я знаю о городе лунного солнца, воды любви выходящие из берегов и наполняющие светлые кольца.
и разрывая веками условленный мир, твой сателлит разрывает небесные струны, мир на ладони – попробуй возьми. но не возможно поймать электричество молний. Так напряжение падает, кончился ток, пробки откручены, порваны провода.
дальше лишь жизнь и найдется никто, тот кто останется снова и навсегда.
белые линии сложит и соединит старый электрик в небесные провода. солнце опять приобретет сателлит..
приобретет
обязательно
да
Мёртвые скалы из козьей непряденой шерсти.
Запахом камня пропитан пылающий воздух.
Тысячелетняя сводка полна происшествий.
Черти и ангелы строятся Богом повзводно.
Драные плеши пустыни наброшены кем-то
На этот мир, что раскаяньем необитаем.
Дым облаков менуэтом в загаданном темпе
Ветхозаветно над морем олив проплывает.
Синий шатёр бедуина – заплатка на жизни
Солончаков, бездорожья и чьей-то молитвы.
Камни в пыли – солнцепёка неспешная тризна.
Охра и умбра, и кадмий владеют палитрой.
Высохнет мёд, молоко испарится в кувшинах.
Обетованной тебя назовут лишь в насмешку.
Время истреплет заплатку – шатёр бедуина,
Но доведёт до венца королевскую пешку.
* * *
Ржавой полночью первый стон
запускает сердцебиенья...
