Процеженнойсквозь зубы и клыкивернулась вспять вода,и вновь — прибой, прибрежьеи леса из трепетного воздуха.Равнинавстала во весь рост,означились на шкуреярче складки —расселины, обрывы.А время облакомстояло в вышине,в себя впиваяпрозрачные ветра,вдыхая водопады света.Ты помнишь,там ты родился, там,где птицейлетело времяв перьях розовых, желтых.То птица была,ты знаешь.Но, в горах проплутав,ты вслед за носильщикомвышел к равнине,к ее приблизился сну,и очнулась она, засветилисьзрачки под белесыми веками,зверь запел, обитательпарящих лесов, забывшийдавно о крылах.Тамоставайся, там,твои глаза плывут над морем,над белым потоком,белым даже во тьме,обступающей сердце,в той стороне оставайся,где рыжеволосые парнив рубахах из перьев нарядныхвверх поднимаютиз голосов парусанавстречу ветрам.Перевод Георгия Ашкинадзе.<p>ПТИЧЬИ ДОРОГИ, 1957</p>1Я уснул под дождем,я очнулся в зарослях ливня.Еще зелен был лист,но я близко видел луну,слышал клик птичьих стай,белый клич,сотрясающий небо.Стремительно, жадно —так чуют звериные уши, —сестра моя, слух навостри!Вяйнямейнен[5] поет на ветру,он крылом одаряет тебябелоснежного снега,и уносит нас песенный вихрь.2Но пустыннов высоком просторе,покинуты птичьидороги: пернатоевоинство в далиумчали ветра,вспыхнуло новое солнце,взвихрилось пламя,и в дереве пепласгорели птиц голоса.Там и нашипесни взмывали.Сестра, из твоих крылуходит жизнь,ты ускользаешь от меняв мглу снов. Успею липропеть про птичий страх?Перевод Георгия Ашкинадзе.<p>ГЕРТРУДА КОЛЬМАР<a l:href="#n6" type="note">[6]</a></p>Кровавые пятна в листвебука, и зелень дымится.Тень горька, и ворота скрипятголосами сорок.В эти ворота ушладевушка с гладким пробором.Из-под тяжелых векглядела равнина, в болотахзатерялись шаги.Но не хочет уйтитемное время. И ржавыйот крови, идет по земледозором мой стих.Чем я тебя помяну?Я стану под буком.«Замолчи, — велю я сороке, —сейчас вернутся сюдаушедшие». Чем я тебя помяну?«Мы не умрем, мы будемопоясаны башнями»[7].Перевод Г. Ратгауза.<p>КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР, 1941</p>
