И как же без Пивза? Этот брюзжал, что ему теперь приходится жить на два дома, и не разорваться же! Но любопытство пересиливало, и он раз за разом появлялся в новом корпусе. Теперь он носил старомодный сюртук и котелок, а еще вел факультативы для желающих - кто, кроме него, знал тайны старого Хогвартса, как свои пять пальцев? Кто мог водить экскурсии? Ну и вообще, должно же быть в волшебной школе что-то неизменное? Те же призраки... вроде Миртл, которая время от времени заглядывала на огонек. Так-то она была занята по уши: служба в секретном отделе - это вам не фунт изюма, она опасна и трудна даже для привидения! С Марса мы ее еле вытащили, помню: не учли, что ее может окончательно развоплотить при таких-то расстояниях для перемещения. Сэр Ник (кажется, у них наметился роман) потом ее несколько месяцев в порядок приводил...
-Так что там Дамблдор? - опомнился я.
-Да ну его, опять завелся на тему традиций, - махнула рукой Гермиона. - О том, что мы не должны общаться с магглами и все такое... Еще немного, и Малфой или в отставку подаст, или заавадит Дамблдора к чертовой матери, на этот раз безо всяких шуток. И его оправдают, потому что тот всех уже достал.
-Ну зачем сразу авадить? У нас есть проверенный метод, - ответил я и ухмыльнулся. - Пускай постоит еще годик в Большом зале, успокоится... А лучше на Марсе, на Олимпе. Там должно хорошо думаться о вечном!
-Вот и предложи, - кивнула Гермиона. - Короче, звякни Драко по-быстрому и вали за детьми! У них еще урок серфинга, а до того их надо собрать, накормить и переправить куда надо...
А вы не знали? В Новой Зеландии серфинг входит в обязательную школьную программу, а поскольку наша база именно здесь, то где бы дети ни учились - в Хогвартсе, Дурмштранге, Шармбаттоне, обычной школе, как второй сын Дадли, - они непременно научатся обуздывать волны. И неважно, морские или те, невидимые, из которых состоит всё вокруг и на которых - так говорит наша дочка - можно взлететь до небес... что она и проделывает регулярно вместе с приятелями. Почти как моя мама в старых воспоминаниях Снейпа и тети Пэт, только та летала на качелях, а не сама по себе...
Это, уверяет Дженет, даже круче, чем струны, только нам, замшелым родителям, которые аж Волдеморта живым видели, ни за что такому не научиться!
Понимала бы что...
Марина Николаевна проснулась, как обычно, в половине шестого утра. Можно было спать и подольше, но она предпочитала без спешки сделать зарядку, принять душ, собраться и — с учетом всех пробок — прибыть на службу до начала рабочего дня, чтобы успеть приступить к делам без суматохи и спешки. Это начальство не опаздывает, а задерживается, а рядовым сотрудникам подобное не дозволено.
Странно только, почему так темно! В половине шестого летом солнце уже вовсю бьет в окно, отражаясь от новостройки напротив: Марина Николаевна потому и не опускала жалюзи, чтобы легче было просыпаться. Может, погода испортилась, тучи натянуло? Да ну, все равно было бы светлее…
Она поискала выключатель бра, но не нащупала его. И мобильного телефона на тумбочке не было, только стакан, графин… откуда у нее графин?! И еще что-то вроде карандаша.
— Да что же это такое… — пробормотала Марина Николаевна, непроизвольно взяв в руку карандаш, и вдруг неожиданно для себя самой произнесла: — Люмос!
На кончике карандаша загорелся огонек, всплыл под потолок и осветил совершенно незнакомую комнату, при виде которой Марина Николаевна чуть не лишилась сознания. Именно такие интерьеры она на дух не переносила, считая их верхом безвкусицы: розовые портьеры, розовые обои, широченная кровать под розовым балдахином, розовый пушистый ковер, чтоб ему, и кругом какие-то бантики и рюшечки, и картинки с котятами… Против котят Марина Николаевна ничего не имела (и очень скучала по своему одноглазому полосатому бандиту Тишке, умершему от старости в прошлом году), но не в таком же количестве!
— Ну и как я тут оказалась? — шепотом спросила она и снова удивилась: голос был вроде ее, а вроде бы и нет, выше и моложе.
Тут она перевела взгляд на свои руки и недоуменно заморгала: пальцы тоже были чужими, вместо собственных по-мужски крупных кистей Марина Николаевна видела небольшие дамские ручки с изящными, пусть и пухлыми пальчиками с недешевым маникюром, ухоженные, явно никогда не знавшие домашней работы.
Теперь уж она не выдержала, откинула розовое атласное одеяло и вскочила. Тело ощущалось тоже как-то странно, и Марина Николаевна подошла к роскошному трюмо в другом углу комнаты, посмотрела на себя в зеркало… и осела на пуфик.
