— Жить ты будешь на третьем этаже — он полностью в твоем распоряжении. Если тебе что-то понадобится из вещей — обращайся к Рею, — сказал Рауль. — Если нужно будет срочно связаться со мной — к Бэзилу. Он будет твоим… куратором, ему можешь задавать любые вопросы касательно нашей истории и политического устройства. Бэзил прибудет завтра утром.
— Понял… — Грег вздохнул. Похоже, у Рауля уже все распланировано до мелочей, а его, Грега, согласие на эту аферу считалось делом решенным. — Одна ма-аленькая проблема, Рауль…
— Слушаю.
— Вот с этим, — Грег с отвращением дернул себя за фалду костюма, — и вот с этим, — он потянул за длинную прядь волос, — я не представляю, как управляться. Терять время еще и на это?..
— Для того я и отдаю тебе Рея, — невольно улыбнулся Рауль. — Можешь считать его своим личным слугой. Он поможет тебе с одеждой и прической.
— Что еще за шуточки? — Грег подозрительно уставился на Рауля. — Может, скажешь, он мне еще и спинку в ванной тереть будет?
— Как прикажете, господин, — подал голос Рей, повинуясь взгляду Рауля.
— Нет уж, увольте! Еще не хватало, чтобы какой-то парень…
— Грег, — остановил его Рауль, от души забавляясь. — Уверяю тебя, пялиться на твои обнаженные… хм… прелести он не будет. Это не входит в его функциональные обязанности. Скоро ты разберешься в этих деталях.
— Хотелось бы надеяться, — проворчал Грег, понимая, что спорить бесполезно. — Ладно…
— Через несколько дней я приеду, и мы побеседуем, — произнес Рауль. — Если Бэзил не сможет ответить на какие-то из твоих вопросов, это сделаю я.
— Заметано, — вздохнул Грег и направился к выходу.
Рауль отметил, что Мартас старается держаться так же, как консул, во всяком случае, шаг стал менее размашистым, да и осанка… Что ж, не все так плохо, как могло показаться.
— Ab exterioribus ad interiora.[2]
Слова Рауля настигли Грега на пороге, отдавшись уже знакомой пульсирующей болью в висках. Впрочем, она почти сразу же улеглась, и Грег списал это на напряжение последнего времени…
Следующие несколько дней слились для Грега в одну непрерывную… да, можно сказать, учебу. Ему и прежде приходилось поглощать огромное количество информации в самые сжатые сроки, но никогда — в таких ужасающих объемах. Спал он всего по нескольку часов в сутки, и то вряд ли это можно было назвать полноценным отдыхом: и в гипносне кибер-преподаватель продолжал начитывать все новые и новые подробности из жизни Арау. Грег никогда не жаловался на память, но сейчас, видимо, стресс еще больше обострил его способности: он запоминал все, что читал, видел и слышал, и уже мог безошибочно ориентироваться в более чем странных реалиях Арау.
Чем дальше, тем больше Грег осознавал, что не просто влип, а влип серьезно. Это уже относилось не столько к самому факту его задания, а к личности, которую ему предстояло сыграть. Джейсон Мерсер, изволите ли видеть, не был человеком… ну, или был не совсем человеком, зависит от того, с какой стороны на это смотреть. Равно как не были вполне людьми и Рауль Арье, и Бэзил Кусто, и вся верхушка правительства Арау.
Генмодифицированные организмы, суперлюди или, как принято было говорить на Арау, элита — назвать их можно было как угодно, но суть от этого не менялась. Вообще-то, насколько было известно Грегу, попытками создать совершенных людей баловались и в Федерации. Иногда даже что-то получалось, но Арау переплюнула всех. Здесь подобные эксперименты начались очень давно, и «полуфабрикаты» на суд публики не выставлялись…
Судя по всему, Арау служила настоящим полигоном для испытания всевозможных новых технологий, проведения опасных экспериментов и проверки самых дичайших гипотез. То, что гипотезы эти часто подтверждались, а эксперименты по большей части проходили успешно, следовало поставить в заслугу арауским ученым и тогдашнему правительству, сквозь пальцы смотревшему на забавы высоколобых умников. Примерно в то же время на Арау создали колоссальный искусственный интеллект (назвали его Эпсилон, имя прижилось) для управления планетой. Эпсилон превосходно работал, развивался — система была самообучающейся.
К несчастью, простые жители далеко не всегда разделяли страсть ученых, составлявших изрядную прослойку общества, к сомнительным затеям. Грег, в сущности, их понимал: мало кому понравится жить на пороховой бочке! То ли удастся очередной эксперимент, то ли нет, а если нет — каковы будут последствия? Хорошо, если просто взорвется научный комплекс, а если в результате этого взрыва на волю вырвется какая-нибудь смертельная зараза?
Одним словом, образовалось нечто вроде оппозиции. Желали эти люди, по сути, только одного: чтобы правительство призвало ученых к порядку и как-то оградило мирных граждан от возможных опасностей, связанных с этой… хм… интеллектуальной деятельностью. Правительство, разумеется, делать этого не собиралось: производимые Арау научные разработки уже тогда продавались за бешеные деньги, и сворачивать исследования из-за недовольства части граждан никто не собирался.
