К концу лета мы оба загорели дочерна, выросли чуть не на полголовы (у бабушки Марты от обеда не отобьешься!), наработались и в поле, и в хлеву, и на огороде (почти даже без магии, руками интереснее, да и скрываться не надо), до одури накупались в речке и набрали фунтов десять лесной малины бабушке на варенье. Помню еще, я подглядела, как Том вроде бы пошел выгребать навоз, а сам минут десять гладил месячного теленка и, кажется, даже плакал. О чем уж думал, не знаю, хотя и догадываюсь… Да и кошки от него не шарахались, хотя он явно этого ожидал: эти твари видят зло в любом обличье.
Папа вечерами устраивался на крыльце, как заправский фермер, раскуривал трубку и рассказывал о чем-нибудь из того, что якобы знал с чужих слов. Том задавал вопросы, а сам поглядывал на меня, мол, похоже, догадка верна, отец твой — не тот, за кого себя выдает. Да и я была уже почти уверена в этом.
— Как я не хочу в этот чертов Хогвартс, — пробормотал Том, втащив наши чемоданы в купе. — Одно там хорошо — библиотека есть.
Ночевали мы у нас дома, и он опробовал палочку. Никаких извещений не пришло, что подтвердило наши догадки. Судя по всему, в папиных шкафах гремел костями не один скелет, и во что это может вылиться, оставалось только гадать.
Учеба тянулась, как патока, на уроках было скучно, с Томом — интересно, потому что он умел мыслить как-то с подвывертом, а вдобавок не оставлял идеи дотянуть меня до приличного уровня. Кое-что у меня уже начало получаться, но он не отставал и не позволял останавливаться на достигнутом, ему всегда было мало. Порой я пугалась, когда он отлавливал меня в темном коридоре: глаза горят в свете факелов, на лице — энтузиазм, с губ рвется очередная дикая идея.
И да, мне пришлось стать его здравым смыслом, иначе бы он угробился еще в начале второго курса, когда решил, что действительно понял, как летать без метлы. Если бы не я, он сиганул бы сразу с Астрономической башни, но я настояла на невысоком косогоре, так что Том отделался ушибами и вывихом запястья, после чего признал — в его теории имеются недоработки. Впрочем, его бешеной тяги к знаниям эта неудача нисколько не умалила. Повторюсь, это был настоящий локомотив, несущийся с чудовищной скоростью, а я выполняла роль то ли стоп-крана, то ли угольного тендера, которые худо-бедно замедляли неуправляемое движение.
А после Рождества, которое мы опять отмечали у меня дома, невзирая на сопротивление преподавательского состава (особенно Дамблдора: я уж начала думать, может, он и впрямь неравнодушен к Тому — тот ведь очень красив!), Риддл поймал меня в библиотеке и сказал:
— Пойдем, что расскажу.
Я только вздохнула: это сулило очередную авантюру. Однако поднялась и поплелась вслед за ним — на этот раз снова в лес. Том каким-то образом разведал парочку потайных ходов, так что шастать туда-обратно было очень легко. И славно, а то сидеть в замке очень надоедало, к тому же там не поэкспериментируешь в свое удовольствие. А чудовищных тварей из Запретного леса мы, признаюсь, ни разу не видели. Мне показалось однажды, что вдалеке мелькнули единороги, но это была, скорее всего, просто игра воображения.
Устроившись у костерка и для надежности подстраховавшись согревающими чарами, мы поджарили на огне по кусочку хлеба и по яблоку — была у нас такая традиция, — слопали их, и только после этого Том сказал:
— Я раскопал историю твоего отца.
Я чуть не свалилась с бревна, на котором сидела.
— Постой, я не говорила тебе фамилию! Опять копался у меня в голове?!
— Нет. Я же обещал, что не стану. — Том поставил локти на колени и уставился на меня. — Помнишь, я говорил, что видел на портретах похожие лица? А ты упоминала, что кто-то из родственников был хорошим зельеваром. Вот я прошелся, посмотрел… Потом поискал фамилии, сличил даты. Учти, это все есть в открытом доступе, ты и сама могла бы найти, если бы захотела и имела привычку к систематической работе.
— Не умничай, — огрызнулась я, но не выдержала: — И что же ты накопал?
— Целый детектив, — хмыкнул он. — Например, набросал твое семейное древо и распутал целый клубок преступлений. Лучше бы я потратил это время на учебу, конечно, но это было так интересно, что я не устоял. Рассказывать?
Обледеневшие сучья застучали на ветру, как те самые скелеты в шкафу, я поежилась и протянула руки к огню.
— Давай.
— Садись поближе ко мне… — Том вытащил из сумки помятый пергамент и расстелил его на коленях. — Вот он, твой отец.
— Гектор Септимус… Так он вовсе не Джек!
— А ты думала… Смотри, вот четверо старших братьев и две сестры. Для магов это много, я уже узнавал. Родители тоже еще живы. В побочные линии я не вникал, но там тоже кто-то имеется, пусть полу- и четвертькровные. Это не считая родства с другими семействами.
— Давай, выкладывай свой детектив, — потребовала я, разглядывая небрежно нарисованное генеалогическое древо.
— Это не очень приятная история, — предостерег Том.
— Я догадываюсь. Но все равно выкладывай.
— Ну хорошо. Твоего отца отчислили с шестого курса, — произнес он. — Вот с такой формулировкой…
