– У нас тоже, – ответила Идда, – но, насколько мне удалось понять, он – средоточие всего дурного, что только есть в людях. Скажем, если кто-то любит бахвалиться или сплетничать – еще не страшно, многие из нас поддаются желанию приукрасить себя и свои поступки или обсудить знакомых за их спинами. Но Враг всегда рядом. Если человек податлив, тот найдет лазейку и начнет подталкивать: ври больше, еще больше… Займи денег, обещай вернуть, когда разбогатеешь, скажи, что выгодно женишься или найдешь сокровище, и тогда всех озолотишь, а пока гуляй напропалую!
– А и правда, – сказала я, подумав, – иногда с людьми случается такое: будто их кто-то подзуживает и заставляет делать гадости. Раньше были обычными, ну, пускай не самыми приятными, а потом… Это Враг виноват?
– Нет, – сказала Идда. – Враг – это… Он как холодный ветер. Кто виноват в том, что он выстудил дом? Ветер – потому что дует, как ему вздумается, или человек, потому что не закрыл двери и ставни и не разжег очаг?
– Не вполне понимаю, – призналась я, а она ответила:
– Все просто. В каждом из нас есть хорошее и дурное, одного больше, другого меньше, и это дается не от рождения. Неразумные дети не отличают зло от добра, да и взрослые не всегда на это способны…
Идда помолчала, потом продолжила:
– Вам наверняка приходилось и лгать, и злословить, и желать дурного, пускай даже в мелочах, верно?
Я пристыженно кивнула.
– И со всеми так. Это все равно что сквозняк в доме: наглухо законопатить все щели можно, но тогда ведь задохнешься у жаркого огня, – сказала Идда. – Но есть те, кто намеренно гасит огонь и распахивает окна навстречу ветру. Им кажется, так жить легче. Не нужно собирать хворост, подбрасывать его в очаг, не нужно следить, чтобы не погасло пламя, – ветер дует сам по себе… Вы понимаете?
– Кажется, да, – сказала я. – Можно сдаться на волю стихии и лететь, куда несет этот самый ветер, а можно ей противостоять. Второе тяжелее, но… Но ведь многие так делают, иначе наш мир давно рассыпался бы в прах!
– Неразумный Враг того и хотел, когда похитил солнце, – произнесла принцесса как нечто само собой разумеющееся. – Но Старая Птица его вернула. Солнце живет здесь…
Она коснулась рукой сердца, совсем как Грифон. У нее не было вышитого герба на одежде, но она ведь сказала, что ее предки вышли из гнезда Старой птицы. Могло ли случиться так, что та говорила через своего дальнего потомка? Даже помыслить о таком страшно!
– Но это было так давно… – тихо продолжила Идда. – Людей стало больше, пламя рассеивается, а Враг, наоборот…
– Чем больше людей, тем больше пороков? – догадалась я. – И тем он сильнее?
– Да, именно так.
– Лучше бы Старая Птица убила Врага, а не просто отобрала солнце! – в сердцах произнесла я.
– Нет, о чем вы, Тесса! – воскликнула Идда. – Его нельзя убивать. Без него…
Она развела руками, отчаявшись подобрать слова, а я представила себе палящее солнце, от которого невозможно укрыться, солнце, безжалостно выжигающее любую обиду, зависть, злость, даже самые ничтожные… И даже те, что дают силы подняться на ноги и двигаться вперед, несмотря ни на что.
Или жарко натопленную комнату, в которой нет ни малейшего движения воздуха – ветер убит, он больше не стучит в закрытые ставни, не воет в дымоходе… и пламя угасает, потому что ему нечем дышать.
– Тогда я не понимаю, что происходит.
– Тот, кто решил использовать Испытание, чтобы накормить Врага, тоже не понимает, – сказала она. – Надеется обуздать стихию, но это не дано никому из смертных. Даже Старая Птица не пыталась такое сделать.
– Но если этот некто старается, как вы говорите, придать Врагу сил, выходит, он полагает, что сумеет им управлять? Или хотя бы договориться с ним? Обменять жертвы на… что?
– Не представляю, но план этот обречен на провал с самого начала. Вы пробовали когда-нибудь убедить ветер не дуть? – негромко засмеялась она. – Это то же самое, только разговаривать придется с могучим ураганом. Но, может быть, на короткий миг – короткий в понимании человека – ему удастся заставить Врага действовать… Вероятно, не так, как было задумано, но…
– Для чего? – снова спросила я. – Чтобы снова похитить солнце с неба?
– Думаю, нам хватит катастрофы помельче, – ответила Идда. Лицо ее до странного осунулось, глаза потускнели. – Люди вообще мыслят мелко. Уничтожить город. Или даже смести с лица земли половину королевства. Не нашего, конечно же, соседнего. Тогда их можно будет брать голыми руками…
– Перестаньте, я не верю в это! – воскликнула я. – Устраивать подобное ради… ради захвата власти?!
– Но это так по-человечески… – тихо произнесла она и вдруг замерла. Только пальцы шевелились – Идда перебирала мои рисунки.
– Что с вами? – спросила я и дотронулась до ее руки. Она была нестерпимо горячей.
Может, у принцессы жар? Отсюда и все странные речи о Враге и прочем… А я, вместо того чтобы звать на помощь, выслушиваю ее бредни!
– Тесса, а вот этот – совсем иной, – вдруг произнесла она совершенно другим тоном и протянула мне листок. – Кто это? Я его прежде не видела.
