– Мне очень жаль, – искренне сказала я и добавила: – Почему же Каса-Онну до сих пор не выставили из замка? Или Старой Птице по вкусу такие… такие гостьи?
– Не могу знать, сударыня. – Ина замыкалась на глазах.
– Если она после подобного все еще здесь, то что же натворила Лисса? Я не верю, будто она сама решила уехать, даже не предупредив нас с Деллой!
– Не могу знать, – повторила горничная и закрыла дверь со словами: – Поторопитесь, сударыня, не то опоздаете к ужину.
«Разве же Танн позволит мне задержаться хоть на минуту?» – усмехнулась я про себя и посмотрела в зеркало.
В чем смысл смены нарядов, я не понимала: все равно они были похожи, разве что вечерние казались немного пышнее и наряднее, чем утренние. Право, у нас дома различия были куда более заметны, а здесь, казалось, если я приду к ужину в утреннем платье, никто и внимания не обратит.
«Попробовать, быть может?» – мелькнула крамольная мысль, но я тут же прогнала ее прочь. Нет, нет, именно из таких мелочей и складывается общее впечатление, а я и так уже… под подозрением, несомненно. Достаточно крохотного промаха, несоответствия установленным правилам, чтобы меня смогли отправить домой, а я никак не могла этого допустить! Во всяком случае, до тех пор, пока не узнаю, что сталось с Лиссой…
Если бы можно было посвятить Деллу во все! Но принцесса не давала своего позволения на это, и я сомневалась в том, что смогу его получить. К тому же Делла вряд ли поверит в бредни о человеческих жертвоприношениях, решит, что я просто выдумываю, чтобы отвлечь ее от тревожных мыслей… а выходит, как обычно, с точностью до наоборот! Если бы Идда сама поделилась с ней нашими догадками, тогда, возможно, Делла прислушалась бы, но, увы, – если принцесса решила оставить свои изыскания, вряд ли из нее удастся вытянуть хоть одно лишнее слово.
– Вы заставляете себя ждать, сударыня, – с упреком сказал Танн, когда я вышла в коридор.
– Пунктуальность никогда не была моей сильной стороной, – ответила я. – И не вы ли не далее как вчера клялись ожидать у моего порога хоть до скончания веков?
– Боюсь, обстоятельства изменились, – произнес он, подходя ближе и предлагая мне руку. – Прошу, идемте скорее!
– Сударь, трапезная в другой стороне! – спохватилась я и попыталась отступить, но было поздно: кто-то взял меня сзади за плечи и сжал пальцы…
Это было настолько больно, что я даже закричать не смогла – только сдавленно ахнула, и мне тут же сунули в рот кляп. Не то чтобы я разбираюсь в подобных вещах, но чем еще мог оказаться скомканный кусок материи? Спасибо, чистой…
– Не сопротивляйтесь, сударыня, и нам не придется причинять вам боль, – сказал мне на ухо Танн, и глаза мои закрыла плотная повязка. С другой стороны послышался смешок, и мне показалось, будто это тоже Танн – до того был похож голос. – Идемте!
Меня подхватили под руки и повлекли в неизвестность. Наверно, мне нужно было упасть в обморок или хотя бы изобразить его – тогда не пришлось бы спотыкаться о ступени. Уж наверно, меня донесли бы до нужного места! Или, тут же пришло мне на ум, привели бы в чувство каким-нибудь простым, действенным и крайне болезненным способом – я все еще ощущала железную хватку на плечах. Роскошные, должно быть, появятся синяки…
А о том, что ждет меня впереди, я думать не желала. Мне было слишком страшно.
«Как это будет?» – метались в голове мысли. То, что я не хотела размышлять о собственной участи, вовсе не означало, будто я этого не делала. Но если бы можно было запретить себе мыслить, я непременно бы так и поступила!
«Я очнусь в карете по пути домой, заплаканной и уверенной в том, что провалила Испытание? Или сразу дома – замкнувшейся в молчании, расстроенной и не желающей разговаривать обо всем этом даже с матушкой? Даже с дедушкой, который непременно будет настаивать на том, чтобы я поведала свою историю в мельчайших подробностях? А может, окажется, что никакого Испытания вовсе не было, а мы с Лиссой гостили у какой-нибудь дальней родни?»
Не помню, где услышала или прочитала о том, что неизвестность – хуже любой пытки. Теперь я могла говорить об этом со всей уверенностью…
Танн и второй, неизвестный, мужчина отвели меня куда-то, усадили на жесткий стул и приказали не двигаться, если я не желаю, чтобы они меня связали. Я послушалась: мне вполне хватило кляпа во рту и повязки на глазах, чтобы почувствовать себя совершенно беспомощной. Что я ощутила бы, очутившись в прочных путах, не хотелось даже представлять.
О, мне всегда нравились истории, в которых храбрые девушки, очутившись в заточении, умом и хитростью прокладывали себе путь на волю! Приятно было ставить себя на их место в грезах, вот только… Настоящая жизнь оказалась вовсе не похожей на мечты, и даже то, что я прекрасно знала об этом и никогда не путала фантазии с реальностью, ничуть не помогало. Даже мешало, наверно: я не могла вообразить храброго рыцаря, который непременно явится на помощь. Не было здесь ни рыцарей, ни друзей, ни даже верных слуг…
