— Челада, — начал я, — ты ведь мой давний друг.
— Конечно, а ты что, в этом сомневаешься?
— И всегда понимал меня с полуслова, верно?
— Слава богу, за столько-то лет…
— Могу я тебе довериться?
— Черт побери!
— Тогда приходи. Я хочу, чтобы ты осмотрел «роллс-ройс».
— Сейчас иду.
Мне послышался в трубке тихий смешок.
Сидя на скамье, я ждал его и слушал, как из глубин мотора все чаще вырывались непонятные звуки. Я мысленно стал отсчитывать шаги Челады — еще несколько минут, вот сейчас откроется дверь, и он войдет в гараж. Напрягая слух, пытаясь распознать в тишине знакомую походку, я внезапно вздрогнул: со двора донесся топот не одного, а нескольких человек. Внутри шевельнулось страшное подозрение.
И вот открывается дверь гаража, и передо мной возникают два грязных коричневых комбинезона, две бандитские рожи — одним словом, два божедома, а за ними — Челада: спрятавшись за створкой, он наблюдает, что будет дальше.
— Ах ты мразь!.. Вон отсюда, проклятые!..
Я лихорадочно начинаю искать какое-нибудь оружие — гаечный ключ, брус, палку. Но злодеи уже скручивают мне руки — попробуй вырваться из этих железных тисков!
— Ты глянь-ка! — злобно и нагло кричат контролеры. — Да этот негодяй вздумал оказывать сопротивление властям! Тем, кто неустанно печется о благе города!
Они привязали меня к скамейке и засунули мне в карман — верх издевательства! — квитанцию о сдаче машины «на консервацию». Потом запустили мотор «роллс-ройса»: прежде чем скрыться из виду, машина издала сдержанный, исполненный глубочайшего благородства стон. Он показался мне прощальным приветом.
Через полчаса ценой невероятных усилий я освободился и, даже не поставив в известность хозяйку, бросился как безумный сквозь ночную тьму к «лазарету», за ипподром, надеясь поспеть вовремя.
Но, уже подбегая к воротам, я столкнулся с Челадой и двумя бандитами. Механик посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Вскоре они растворились в темноте.
Мне не удалось проникнуть за ограду, не удалось спасти «роллс-ройс». Долго стоял я, припав к щели, и смотрел, как пылали на костре распотрошенные автомобили, как их темные силуэты содрогались и корчились в языках пламени. Где моя машина? Различить ее в этом аду было невозможно. Только на какое-то мгновение в яростном треске костра мне почудился родной голос — пронзительный, отчаянный. Прозвучав, он тотчас же смолк — теперь уже навсегда.
Когда Стефано Рою исполнилось двенадцать лет, он вместо подарка попросил отца, морского капитана и владельца быстроходного парусника, взять его с собой в море.
— Вот вырасту, — сказал Стефано, — и буду плавать по морям, как ты. И, как ты, командовать кораблями. Они будут еще красивее и больше твоего.
— Дай-то бог, сынок, — отвечал отец.
Отплытие было назначено именно на этот день, и он взял мальчика с собой.
Стоял ясный солнечный день. Море было спокойно.
Стефано еще ни разу не плавал на корабле и теперь, счастливый, разгуливал по палубе, с восхищением следя за сложными маневрами парусов. Он то и дело расспрашивал о чем-то матросов, и те с улыбкой все объясняли.
Остановившись на корме, мальчик стал глядеть в море. Там, примерно в полумиле от парусника, прямо в кильватере, то появлялся, то исчезал какой-то предмет. И хотя корабль стремительно летел по волнам, подгоняемый добрым попутным ветром, расстояние это не увеличивалось. Было в том предмете что-то необъяснимо-загадочное, что манило и завораживало Стефано.
Потеряв сына из виду, капитан громко позвал его. Тот не откликался. Тогда он спустился с мостика и пошел его искать.
— Стефано, ты чего там стоишь? — спросил он, заметив, что мальчик как вкопанный застыл на корме и не сводит глаз с моря.
— Па, поди сюда. Смотри!
Капитан подошел к сыну, посмотрел, куда тот указывал, но ничего не увидел.
— Папа, там из воды выглядывает какая-то темная штуковина. Она плывет прямо за нами.
— В свои сорок лет, — промолвил отец, — я пока на зрение не жалуюсь. А тут, хоть убей, ничего не вижу.
Но мальчик стоял на своем. Тогда отец принес бинокль и внимательно осмотрел поверхность моря в кильватере судна.
Вдруг он страшно побледнел.
— Что там, папа? Что с тобой?
— Ах, сынок, и зачем только я тебя послушал! — воскликнул капитан. — Теперь не будет мне покоя. Это не штуковина, это коломбр — страшная и таинственная акула. Он наводит ужас на моряков всего света. Он хитрее самого человека. Никто не знает, за что и почему, но коломбр выбирает себе жертву среди людей и преследует ее годами, а то и всю жизнь, пока наконец не проглотит. И вот что странно: никому не дано видеть коломбра, кроме самой жертвы и людей одной с нею крови.
— А это не сказка?
