Ольга Стробеле привезла с собой и радость и жизнь. Это была особа лет двадцати восьми, стройная, рыжеволосая, с белой кожей, усеянной веснушками, с миндалевидными глазами и сочными, призывно-капризными губами. Лицо веселое, лукавое, своенравное, тонкая талия, сильные, точеные ноги. Красивая женщина и с характером. На таких женщин оборачиваются прохожие.
Завидев Исмани, она первым делом спросила:
— Скажите, вы никогда не преподавали — я имею в виду одиннадцать лет назад — в лицее Томмазео?
— Было дело. А вы откуда знаете? Я четыре года преподавал в этом лицее алгебру.
— Ах, негодник. Ну-ка, поглядите как следует. Мое лицо вам ничего не напоминает?
— Да, наверное… я плохой физиономист… к тому же вы, женщины, от года к году…
— Ольга Коттини — вспомнили? Икс равен двум на корень квадратный… Вы провалили меня на экзамене и теперь даже не помните… Но вот увидите, я отомщу…
— Если б я знал… если б я мог предвидеть… — проговорил он, красный от смущения.
— Мы помирились, я вас прощаю. — Она обняла его и расцеловала в обе щеки. Потом повернулась к госпоже Исмани: — Извините. Джанкарло вечно зовет меня дикаркой… Но согласитесь, встретить преподавателя, который тебя провалил! И где встретить — здесь… Ах, как я ненавидела вашего мужа! Как я его проклинала! Не спорьте, профессор, на экзаменах вы были противный… Со мной так нельзя… Но я отомщу, даю слово.
Элиза Исмани ничуть не рассердилась. Ей было даже приятно, что такая веселая и жизнерадостная женщина едет вместе с ними. Хороший заряд оптимизма для мужа. Ревность даже не шевельнулась в ней, хотя и не подлежало сомнению то, что Ольга Стробеле отчаянно нравится мужчинам. Настолько велика была ее уверенность в своем Эрманне.
Она спросила у Ольги:
— Вы давно замужем?
— Скоро три месяца.
— И живете там, наверху?
— Нет, в первый раз туда еду. Пока что, знаете ли, у меня от замужества никаких радостей. Только поженились, съездили в коротенькое свадебное путешествие на десять дней, и мой Справочник забросил меня, как соломенную вдову.
— Справочник?
— Не обращайте внимания. Это я так шучу. У него прямо зуд вечно все объяснять. Потому и Справочник. В общем, через неделю он меня бросил. Срочная работа, совершенно секретно. Лет десять уже работает там, наверху, в своем Центре, и все никак не наработается. Вот и бегай за ним.
— Зато теперь вы увидитесь.
— Я пробуду там дней двадцать, самое большее — месяц. Потом мы вместе вернемся домой. Его работа почти закончена, он так сказал.
— Какая работа? — осмелел Исмани.
— Вот уж чего не знаю, того не знаю.
— Грандиозное, должно быть, предприятие.
— Какое предприятие?
— Ну там, наверху?
— Как? Вы там ни разу не были, профессор? — Ольга посмотрела на него, чуть склонив голову, словно подозревая какой-то подвох. — Вы там ни разу не были?
— Ни разу.
Исмани не терпелось все разузнать поподробнее, но благоразумие подсказывало ему, что в присутствии Троцдема и Пикко нескромных вопросов задавать не следует.
Уже спускались вечерние тени, когда супруги Исмани и госпожа Стробеле уселись в автомобиль, прибывший за ними из Центра; за рулем сидел военный. Они распрощались с Троцдемом и, оставив на его попечение самые большие чемоданы (он обещал прислать их на следующий день с другой машиной), выехали по направлению к плоскогорью.
Вскоре после контрольно-пропускного пункта дорога резко выпрямилась и круто пошла вверх. Почти совсем стемнело, к тому же видимость затруднял туман.
Неожиданно они уперлись в высокую вертикальную скалу желтого цвета.
В полутьме Исмани не сразу разглядел в каменной стене, вровень с ее поверхностью, большие железные ворота. Потом он заметил, что вправо и влево от них, там, где крутизна поменьше, отходил тройной или четверной ряд колючей проволоки. И какие-то выступающие округлые предметы, наверно изоляторы, свидетельствовали о высоком напряжении.
Не было ни души. Стояла холодная сырость, отчего место показалось особенно диким и неуютным. Водитель объявил:
— Придется подождать несколько минут. Когда я ехал вниз, туннель расчищали. Небольшой обвал.
— Вы предупредили, что мы здесь? — спросила Элиза Исмани.
— Незачем, — отвечал солдат. — Они знают.
— Каким образом?
Водитель пристально посмотрел на женщину, не зная, отвечать или нет. Но, видимо, доверившись ей, молча указал пальцем на железные ворота, где еле-еле можно было различить небольшой прямоугольник.
Элиза прикусила язык. Какой-нибудь фотоэлемент, подумала она, или телекамера, или еще какая-нибудь чертовщина.
— Я, пожалуй, выйду погуляю, — сказала Ольга Стробеле, — а то у меня ноги затекли.
— Я тоже пойду, — подхватил Исмани, терзаемый любопытством.
