Альфред Андерш (1914-1980) занимает видное место среди тех писателей ФРГ, для которых преодоление прошлого, искоренение нацизма всегда было главной общественной и творческой задачей. В том его избранных произведений вошли роман "Винтерспельт", в котором выражен объективный взгляд на историю, на войну, показана обреченность фашизма, социальная и моральная; повесть "Отец убийцы" (1980), которую можно назвать литературным, духовным и политическим завещанием писателя, и рассказы разных лет. Содержание: Винтерспельт (Перевод: Ирина Млечина) Отец убийцы (Перевод: Е. Кацева) Любитель полутени (Перевод: Е. Михалевич) Беспредельное раскаяние (Перевод: Софья Фридлянд) Вместе с шефом в Шенонсо (Перевод: Л. Бару) Жертвенный овен (Перевод: Софья Фридлянд) Cadenza finale (Перевод: К. Раевский) Мое исчезновение в Провиденсе (Схематичные наброски к роману) (Перевод: Е. Михалевич) Утро на море (Перевод: И. Малютина) Бегство в Этрурии (Перевод: Е. Михалевич)
Работа над переводом романа Альфреда Андерша «Винтерспельт» ввела меня в живой, полный драматической напряженности мир его героев, рождающий чувство глубокого уважения и симпатии к личности самого автора. Перевод-это особое соприкосновение с творческим миром художника, открывающее тайники, часто невидимые при простом чтении. Переводчику выпадает возможность увидеть писателя, так сказать, не из зрительного зала, а заглянуть за кулисы, попасть в гримерную. Такое рабочее общение может, наверно, вызвать и разочарование, а может — если речь идет о мастере, — необычайно усилить ощущение глубины и обаяния его мысли, подтвердить яркость его индивидуальности. Переводить «Винтерспельт» было, при всей прозрачности андершевской прозы, трудно; но работа была и увлекательной, доставляла удовольствие. Книги Андерша я читала и раньше, знала все или почти все, что он написал, но этот роман произвел впечатление совершенно исключительное. Хочется привести мнение Константина Симонова, назвавшего «Винтерспельт» «очень хорошей книгой», написанной «очень хорошим человеком».
Находясь в октябре 1976 года в командировке в ФРГ, я позвонила Андершу в Цюрих и сказала, что перевожу его роман и хотела бы встретиться, чтобы задать несколько вопросов по тексту. «Послезавтра вас устроит? — отозвался Андерш. — Буду ждать во Фрайбурге, в гостинице «Виктория», в восемнадцать часов…»
Не стану подробно рассказывать, как, приехав в назначенный день в небольшой старинный город Фрайбург на юге ФРГ, неподалеку от швейцарской границы, я, еще до встречи с Андершем, увидела в фойе гостиницы «Виктория» человека, чье лицо было мне знакомо по многочисленным фотографиям: Зигфрид Ленц, известный писатель, оказался здесь проездом. Он собирался на следующий день в Цюрих — выступать перед студентами университета на тему «Литература и политика». Узнав, что я жду Андерша, он радостно улыбнулся. «Не может быть! Подумать только: мы с Андершем старые друзья и не виделись много лет…»
Ровно в восемнадцать часов, прямо с вокзала, расположенного по соседству с гостиницей, появился Андерш — сухощавый, сдержанный, немногословный Сразу выяснилось — бывают же совпадения! — что и ему завтра выступать в том же университете на ту же тему и что они с Ленцем уедут ранним утренним поездом в Швейцарию.
Мы разговаривали с Андершем много часов подряд, до поздней ночи. Поначалу несколько скованный, он оказался интереснейшим собеседником, с замечательным чувством юмора. Он охотно ответил на вопросы, с любопытством проглядел приготовленный мною список военных реалий, которые хотелось уточнить, нарисовал в моем блокноте головной убор героя «Винтерспельта» майора Динклаге, поскольку немецкое слово «Mtitze» не объясняло, шла речь о пилотке или о фуражке. Андерша очень обрадовало, что его роман выйдет на русском языке.
Уже тогда он был тяжело болен, но этой темы не касался, только раз, за ужином, упомянул, что вынужден очень ограничивать себя: «Почки!..» Через год с небольшим ему сделали операцию, он почувствовал себя лучше, работал, был полон
творческих планов. В феврале 1980-го его не стало…
* * *
История литературы знает немало примеров, когда подлинное значение художника для культуры его страны, мировой культуры в целом вырисовывалось со всей очевидностью лишь после его смерти. Контекст времени, события истории позволяют яснее увидеть вклад писателя в литературу, его воздействие на общественное сознание. В определенном смысле это относится и к Альфреду Андершу. Хотя известность пришла к нему еще при жизни, а сам он с конца 40-х годов воспринимался антифашистской, прогрессивной общественностью ФРГ как одна из ключевых фигур культурной жизни, все же оценить по-настоящему масштабы его творчества, его реальную роль в формировании демократической литературы этой страны можно лишь с определенной временной дистанции. За годы, истекшие после преждевременной кончины писателя, с особой определенностью выявилась важнейшая позитивная функция писательского слова, противопоставляющего идеологии милитаризма и насилия, идеям фатализма и социального пессимизма веру в человеческий разум и гуманистические духовные ценности.
