Мустафа лишь посмотрел на нее укоризненно, грустно и гневно.
Притворившись, что ничего не заметила, девушка лукаво продолжала:
— Если только тебя не удерживает то, что квартира дешевая.
Мустафа возмутился и сердито повторил:
— Дешевая квартира?
— Ну не сердись, — спокойно сказала Санния. — Забудем о плате за квартиру. Отсюда близко до твоей службы?
Мустафа молча опустил голову. Потом он поднял глаза и сказал:
— Наоборот.
Санния притворилась удивленной.
— Далеко?
— Очень, очень далеко! — быстро ответил Мустафа.
— Почему же ты поселился так далеко от службы? — спросила Санния.
— Ты хочешь, чтобы я жил в Махаллат аль-Кубра. Это невозможно!
— В Махаллат аль-Кубра?
— Да, на фабрике. На большой фабрике!
— Ты служишь на большой фабрике, а живешь здесь? В чем же состоит твоя работа?
— Моя работа… Моя работа…
— Ты стыдишься сказать… Напрасно!
— Моему отцу принадлежала большая мануфактурная фабрика в Махаллат аль-Кубра.
— А ты…
— Я?..
— А ты бездельничаешь и просиживаешь целые дни в кофейне Шхаты?
Она сказала это насмешливо и сурово, прикрыв рот широким рукавом, чтобы скрыть улыбку. Мустафа смущенно молчал и смотрел в ее черные глаза, сверкавшие из-за рукава. В первую минуту ему показалось, что Санния над ним издевается. Он вспыхнул и стал рассказывать о своей жизни. Он сказал девушке, что намерен продать фабрику коммерсанту Казули и получить должность в каком-нибудь правительственном учреждении, чтобы остаться в Каире. Он до сих пор не просил ее руки только потому, что еще не осуществил этого плана. Когда он получит должность и окончательно переселится в Каир, он первым делом начнет искать подходящую для нее квартиру в другом районе и пошлет жену своего дяди, торговца хлопком, к ее матери.
Санния молча выслушала его длинный рассказ, большая часть которого была ей известна. Наблюдательная девушка многое угадала сама, но хотела все услышать от самого Мустафы и для этого завела разговор на эту тему.
Когда Мустафа умолк, опустив голову, Санния закрыла лицо руками и засмеялась от счастья. Потом она подняла глаза и сурово сказала:
— Сейчас я про тебя узнала только то, что ты наследник большого состояния и такой же богатый шалопай, как те, о которых мы читаем в романах.
Мустафа растерянно посмотрел на нее. Санния встала и с гневной иронией воскликнула:
— Ты, бек, еще только ищешь должность, а уже собираешься просить моей руки.
Мустафа вздрогнул и посмотрел на омрачившееся лицо девушки. На ее губах блуждала презрительная усмешка. Ему показалось, что в одну минуту с ней произошла какая-то непонятная, страшная перемена. Он хотел что-то сказать, объяснить, попросить снисхождения, но Санния не дала ему промолвить ни слова.
— Я думала, ты лучше! — сказала она.
И быстро захлопнула окно.
В глазах у Мустафы потемнело.
Снова наступил вечер, и Мустафа, как всегда, сел у окна, ожидая появления Саннии. Он был в страшной тревоге. Если девушка говорила вчера серьезно, он ее никогда больше не увидит. Часы шли за часами, а Мустафа все сидел, устремив молящие глаза на закрытые ставни. Ночь приближалась, его отчаяние все усиливалось, и он горячо молил Аллаха позволить ему хоть на минуту увидеть Саннию. Разлука с ней невыносима. После того, что произошло вчера, ее отсутствие в этот вечер угрожает всей его жизни.
Пусть она покажется хоть на минуту, чтобы он успокоился, пусть не придет в другой раз, если так надо. Сегодня он готов купить миг свидания с нею любой ценой.
Но мольбы его были напрасны. Никто не внял им, даже безмолвная ночь не откликнулась на них. Наступило утро, а Мустафа все ждал и надеялся.
Так прошли три ночи. Они показались Мустафе вечностью, он чувствовал себя низвергнутым в ад. Да, он изгнан из рая, и даже не на землю, а прямо в геенну огненную. Кто спасет его? От какого запретного плода вкусил он? За что изгнала его Санния из рая и лишила блаженства, которым он жил, лишила света, исходящего из ее окна?
Мустафа мысленно повторял последние слова Саннии, стараясь понять причину ее гнева. С того момента, как она захлопнула окно, он думал лишь об одном, о своем страшном одиночестве.