Наконец я оторвал взгляд от маленького плотника, который своей тонкой пилочкой портил мой шкаф, взял книгу и перебрался на кровать. Я опустил полог от москитов и крепко связал его концы, чтобы обезопасить себя от назойливого посещения этого непрошеного гостя, если ему вдруг вздумается порезвиться на моих голых ногах. В мышеловках я уже не видел никакого прока. Ведь их надо заряжать и следить за результатами. Наверно, самое неприятное и бесполезное — это терять время, пока жертва обманывает и хитрит, не попадаясь в ловушку, выводя нас лишь из терпения. Кроме того, сколько ни лови мышей, их визиты все равно не прекращаются. Так оставим же их в покое, пусть себе бегают и радуются, а мы уж сами побережемся! У меня, слава Аллаху, нет никаких вещей, кроме дешевой мебели, уже давно поломанной из-за постоянных переездов с места на место. Вряд ли эти маленькие зубки смогут нанести ей еще какой-нибудь вред…
На следующий день заседал судья, который всегда торопился и быстро решал дела. Я предложил своему помощнику присутствовать на этом заседании вместе со мной. Пора было приучать его к заседаниям и ко всем судебным процедурам. Утром я отправился в суд. Мой помощник уже ждал меня в зале заседаний, держа под мышкой свернутую судейскую перевязь.
Вскоре с вокзала прибыл и судья. Следом за ним шел привратник Шаабан. Вытащив на ходу деньги из кармана, судья передал их привратнику и сказал:
— Мясо возьми грудинку, чтобы было от местных коров. Раздобудь яйца, масло и сыр. Всю провизию сложишь, как всегда, в мою корзинку и подождешь на станции. Я поеду, как обычно, с одиннадцатичасовым. Сейчас же иди на базар, работой пока займется пристав.
Привратник быстро ушел. Судья поздоровался с нами и сказал:
— Полагаю, можно начать заседание?
Он хлопнул в ладоши:
— Пристав! Готовь заседание! Заседание!
Бросив белое дорожное пальто на стул, судья вытащил из портфеля красную перевязь и надел ее. Слуга принес ему кофе, и он выпил его стоя, в два глотка. Пристав провозгласил:
— Суд идет!
Судья заглянул в папку с бумагами.
— Дела о правонарушениях. Мухаммед Абд ар-Рахим ад-Данаф не очищал хлопок от червей. Заочно приговаривается к штрафу в пятьдесят пиастров. Шахами ас-Сайид Унейба не сделал сыну прививку. Заочно — пятьдесят пиастров. Махмуд Мухаммед Кандиль без разрешения приобрел винтовку. Заочно приговаривается к штрафу в пятьдесят. Винтовку конфисковать… Заочно — к пятидесяти… Приговаривается к пятидесяти…
Судья метал приговоры, как стрелы, полет которых уже ничто не могло остановить. Чтобы поспеть за ним, пристав вызывал обвиняемого только один раз. Тот, кто не слышал вызова, считался отсутствующим и приговаривался заочно. Тому, кто случайно слышал свое имя и бегом являлся в зал, судья немедленно задавал только один вопрос:
— Ты оставил своих овец пастись на поле соседа?
— Бек, дело было вот как…
— У нас нет времени слушать, как было дело… пятьдесят… Следующий!
Дела о правонарушениях закончились в мгновение ока. Наступила очередь дел о проступках. По ним допускалась защита и допрашивались свидетели. На это уже требовалось некоторое время и даже терпение. Судья вытащил часы, положил их перед собой и сказал приставу:
— Первое дело, живо!..
Пристав объявил:
— Салим Абд аль-Маджид Шакраф.
Заглянув в бумаги и бегло ознакомившись с обвинительным актом, судья повернулся к входящему в зал обвиняемому и воскликнул:
— Побил женщину? В чем дело, говори кратко… Живо!
— Бек, разве найдется мужчина, который посмел бы ударить женщину!
— Философствовать запрещается. Говори кратко. Бил? Да или нет? Живо!
— Нет!
Судья крикнул приставу:
— Он отрицает обвинение. Давай истицу!
Путаясь в длинном черном малясе[97], показалась пострадавшая. Не ожидая, пока она войдет в зал, судья крикнул ей:
— Он ударил тебя?
— Главное, бек, да сохранит тебя Аллах…
— Никакого «главного». Ударил или нет? Только одно слово!
— Ударил!
— Достаточно. В вызове свидетелей необходимости нет. Что ты скажешь, обвиняемый?
Обвиняемый откашлялся и начал защищаться. Судья его не слушал, он был занят: писал карандашом приговор по делу. Закончив, он поднял голову и, прервав объяснения обвиняемого, не глядя на него, прочел:
— Месяц принудительных работ… Следующий…
— Господин судья, у меня есть свидетели, что я не ударил эту женщину. Приговор несправедлив. О люди, приговор несправедлив!..
— Молчать! Стражник, выведи его.
Стражник увел осужденного. Объявили следующее дело. Опираясь на палку, появился дряхлый, сгорбленный старик с белой бородой. Судья встретил его словами:
— Ты съел пшеницу, на которую наложен арест?
— Эта пшеница — моя, господин судья. Ее ела моя семья.
— Он признался. Месяц тюрьмы и принудительных работ.
— Месяц! О мусульмане! Это — моя пшеница, мой посев, мои деньги…