ТОМИЯМА. Направляешься прямо к какой-нибудь таксомоторной компании, останавливаешься у ворот, и тебя, случается, нанимают на временную работу, потому так и называется: работа у ворот. Крупные компании, как правило, у ворот на временную работу не нанимают, но если, случается, шофер заболел или просто не вышел на работу, а машину вести надо — дураков нет, чтобы убытки терпеть. Да к тому же еще для тех, кого нанимают у ворот на временную работу, главное — деньгу зашибить, и они забывают обо всех правилах — работают хоть по двадцать четыре часа в сутки. Две-три компании обойдешь — где-нибудь да наймут.
Я. Между «Камелией» и наймом у ворот есть какая-нибудь связь?
ТОМИЯМА(с некоторой растерянностью). Я теперь вернулся в свою старую компанию и полностью порвал с «Камелией», но… об этом не хотелось бы говорить… для некоторых людей «Камелия» все еще спасительная отдушина, а я не намерен предавать своих товарищей шоферов.
Я. Единственное мое желание — как-то нащупать след Нэмуро-сан. Значит, для шоферов, подыскивающих временную работу, «Камелия» была своего рода частной биржей труда?
ТОМИЯМА. Да… кофе в этом заведении крепкий, да к тому же открыто оно с раннего утра, вот так и получилось, что его облюбовали шоферы. Это и надоумило тамошнего хозяина взяться за такое дело.
Я. Вы сказали «деньгу зашибить», а чем, собственно, временные работники отличаются от постоянных?
ТОМИЯМА. Временная работа не предусматривает гарантированного минимума заработной платы, социального страхования, выходного пособия, но зато шоферу выплачивают четыре процента от выручки. Дней десять в месяц поработаешь, самое меньшее сорок — пятьдесят тысяч в кармане. Шофер-левак в дни больших праздников, если, конечно, он профессиональный подшибала и как рыба в воде на бегах, автомобильных гонках, у всяких увеселительных заведений, то дня за три можно и сто тысяч заработать.
Я. Прибыльное дело.
ТОМИЯМА. Когда парень молодой, одинокий, любит красиво пожить, такое беззаботное житье нравится. Но если заболеешь или права отберут — тогда крышка, если же забыть о том, что будет с тобой завтра, тогда весь мир — твой.
Я. И много таких людей ходит в «Камелию»?
ТОМИЯМА. Да нет. Водителей такси в Токио примерно тысяч восемьдесят. И если из этих восьмидесяти тысяч там бывает человек двадцать — тридцать, разве это много? А кроме того, процентов шестьдесят из тех, кто ходит в «Камелию», — люди случайные, как, например, я. Как ни приятна беззаботная жизнь, в конце концов и она человеку приедается. Беззаботность того, кто думает лишь о том, чтобы подзаработать, в конце концов оборачивается меланхолией. Хотя и костюм на нем самый лучший, и ботинки самые лучшие, и часы у него импортные, а он всегда в суете и беспокойстве, иногда и до драк доходит. Лет пять подшибалой поработаешь — даже лицо совсем другим становится, с первого взгляда видно, что за птица.
Я. Нэмуро-сан догадывался об этой скрытой деятельности «Камелии»?
ТОМИЯМА. Я, помнится, говорил ему об этом.
Я. А есть еще такие же кафе, как «Камелия»?
ТОМИЯМА. Думаю, что есть. Ведь временная работа — излюбленное занятие многих шоферов. Совсем недавно в газете была статья о налете полиции на одну такую посредническую контору, не имевшую на то разрешения.
Я. За этим, наверно, следят?
ТОМИЯМА. Еще бы — это ведь нарушение закона о трудоустройстве. С теми, кто его нарушает, поступают как с содержателями воровских притонов.
Я. Интересно, с кем связана «Камелия»?
ТОМИЯМА. Не знаю. Так глубоко в их деятельности я не влезал, да и не собирался влезать.
Я. Нельзя ли предположить возможность того, что Нэмуро-сан и сейчас прибегает к услугам «Камелии» или другой аналогичной посреднической конторы?