В кастильском нищенском селенье,Где только камень и война,Была та ночь до одуреньяКриклива и раскалена.Артиллерийской подготовкиГроза гремела вдалеке.Глаза хватались за винтовки,И пулемет стучал в виске.А в церкви — экая морока! —Показывали нам кино.Среди святителей бароккоДрожало яркое пятно.Как камень, сумрачны и стойки,Молчали смутные бойцы.Вдруг я услышал: русской тройкиЗвенели лихо бубенцы,И, памятью меня измаяв,Расталкивая всех святых,На стенке бушевал Чапаев,Сзывал живых и неживых.Как много силы у потери!Как в годы переходит день!И мечется по рыжей сьерреЧапаева большая тень.Земля моя, земли ты шире,Страна, ты вышла из страны,Ты стала воздухом, и в миреИм дышат мужества сыны.Но для меня ты с колыбели —Моя земля, родимый край,И знаю я, как пахнут ели,С которыми дружил Чапай.
1938 или 1939
<p>145. «Додумать не дай, оборви, молю, этот голос…»</p>Додумать не дай, оборви, молю, этот голос,Чтоб память распалась, чтоб та тоска раскололась,Чтоб люди шутили, чтоб больше шуток и шума,Чтоб вспомнив, вскочить, себя оборвать, не додумать,Чтоб жить без просыпу, как пьяный, залпом и на пол,Чтоб тикали ночью часы, чтоб кран этот капал,Чтоб капля за каплей, чтоб цифры, рифмы, чтоб что-то,Какая-то видимость точной, срочной работы,Чтоб биться с врагом, чтоб штыком — под бомбы, под пули,Чтоб выстоять смерть, чтоб глаза в глаза заглянули.Не дай доглядеть, окажи, молю, эту милость,Не видеть, не вспомнить, что с нами в жизни случилось.
1938 или 1939
Барселона
<p>146. «Молча — короткий привал…»</p>Молча — короткий привал —Ночью ее целовал,И не на ласку был скупЖар запечатанных губ.Молча и до дурнотыУтром глядел на цветы,Молча курил он табак,Молча он гладил собак,И суетился у ногТеплый мохнатый щенок.С ним говорила трава.Где потерял он слова?Вот истребитель идет,Скажет свое пулемет,Летчик глядит и молчит:Нет языка у обид.Громкая ночь жестока.Нет у нее языка.
