— Не знаю, как это произошло, — сказал майор Торрес, — но, когда мы закончили осмотр и решили убрать тело, на берегу уже собралась толпа и все говорили, что в пещере нашли мертвую девушку и что ее тело источает благоухание. За дорогой, идущей вдоль берега, находится старое
— Мне пришлось выйти из машины и идти пешком к пещере, — сказал Почоло. — Я бросился туда, как только мне сообщили. Причем, Джек, они ведь не знали, кто эта девушка, но я-то узнал ее. Когда она приехала, она передала мне письмо от матери. И, глядя на нее мертвую, я вспоминал о молодой Альфреде, когда она ходила с косичками, а мы с тобой были вихрастыми юнцами, и обо всей нашей старой компании. Люди видели, как их мэр чуть не заплакал. Кстати, девушка была больше похожа на Альфреду, чем на падре Кугена.
— Странно, что для тебя он все еще
— Послушай, старина, так ведь сколько семестров он преподавал нам английскую литературу! Да, насчет этих старух в дурацких шляпах: примерно с неделю они устраивали свои шествия, пели и плясали там, за дорогой. Ближе они подойти не могли. Мы не пускали их на берег, к пещере, но они приносили с собой рис и цветы, даже какую-то еду, и бросали все это вниз, к пещере.
— Ты не знаешь, что бы это могло значить?
— Пусть скажет доктор Гуарин, Джек.
— Видите ли, мистер Энсон, моя теория состоит в том, что все это — отголоски древних суеверий. Скажем, существовал когда-то обычай убивать молодого члена племени во время сева. Юношу или девушку, посвященных богам, приносили в жертву с песнями, плясками и прочими штуками. Весь этот тарарам и привел к тому, что обряд сохранился в памяти не как кровавое убийство, а как праздник. Ежегодные заклания стали легендами об избранниках, которых боги брали к себе и поселяли в каких-то священных местах. Отсюда, скажем, миф об Эндимионе[32], спящем непробудным сном в пещере богини Луны. Не исключено, что в мае, когда старики и старухи у нас услышали, что в знаменитой пещере нашли девушку, источавшую благоухание, народная память проснулась в них. Предполагается, что тот, кого возлюбили боги, должен источать аромат. Кстати, и в церкви сейчас ведь то же самое: кто умер в «благоухании святости», тот прямой кандидат на канонизацию. Но нашим старикам и старухам этот аромат напомнил о куда более древних обрядах. Многие из них еще помнят рисовые поля на месте нашего города и майскую фиесту перед началом сева. Вот старухи и устроили процессию — именно старухи, потому что в незапамятные времена они-то и были жрицами и носили эти чудные шляпы, маски и замысловатые прически. И дикие пляски устроили, и разбрасывали рис, цветы, яства, поскольку в незапамятные времена был такой обряд, связанный с севом. А что, мистер Энсон, разве не могла та же память веков пробудиться и в вас сегодня утром, когда вам представилась обнаженная девушка, прогуливающая на ниточке краба?
Сейчас Джек куда больше, чем прежде, был уверен, что он действительно видел это. Нет, ему не «представилось».
— Может быть, то, что я видел, и нереально, — сказал он Почоло, — но мне это не померещилось.
— А если нереально, — улыбнулся Почоло, — то как ты мог это видеть?
— Доктор Гуарин говорит, что во мне проснулась память веков. С этим я, пожалуй, соглашусь — если допустить, что эта память может проявляться таким образом, что ее воспринимает глаз.
— Ну это уж нечто сверхъестественное.
— Не обязательно. Люди, видящие мираж в пустыне, не видят чего-то такого, что существует в действительности, но они
— Кто-то говорил, будто иногда наши чувства так обостряются, что на мгновение мы обретаем способность видеть и слышать незримо сущее вокруг нас. Но там речь шла о религиозных видениях. А я, — сказал Почоло, — вряд ли соглашусь назвать обнаженную девушку, прогуливающую краба, религиозным видением.
