Избранное полностью

Слова эти, сказанные Лермонтовым почти полтораста лет назад, очень точно выражают мироощущение нашего современника, одного из крупнейших писателей второй половины XX века, испанца Хуана Гойтисоло, Если внимательно, одну за другой, прочитать все книги, написанные им в годы творческой зрелости, мы увидим, как много общего между их героями: и Дльваро Мендиола из «Особых примет», и безымянный герой-рассказчик из романа «Возмездие графа дона Хулиана», и Хуан Безземельный — ипостаси одного и того же человека, испанского интеллигента, на судьбу которого мрачной тенью легла расколовшая нацию гражданская война, эмиграция лучших сынов испанского народа, франкистский режим. Каждый из героев — alter ego писателя; у каждого из них боль за родину, ее поруганную историю сопрягается с презрением к тем, кто терпит франкизм с его демагогией, пустословием, пропагандистскими мифами, которые и стали главной мишенью прицельного и беспощадного огня Гойтисоло.

Пожалуй, в современной Испании не было и нет другого писателя, так последовательно, убежденно и страстно говорящего соотечественникам горькие слова правды. Книги Гойтисоло продолжают ту линию национальной традиции, к которой принадлежит разящая сатира Мариано Хосе де Ларры (недаром имя блестящего испанского романтика так часто встречается на страницах книг Гойтисоло), драматургия Валье-Инклана, знаменитые «черные картины» Гойи на стенах «Дома глухого», в которых художник, не понятый и не принятый современниками, навеки заклеймил их пороки и уродства. Это о «черных картинах» Карел Чапек говорил: «Ни один революционный политик не швырял в лицо миру такой страстный и желчный протест». [1]Творчество Гойтисоло — тоже протест, порой не уступающий по силе и эмоциональности протесту великого художника; протест, в основе которого категорическое и бескомпромиссное неприятие франкизма. И в этом смысле внутренняя духовная эволюция Хуана Гойтисоло — конечно, с поправками на неповторимость индивидуальной человеческой судьбы, жизненных обстоятельств, особенностей личностного восприятия и реагирования — отражает путь прогрессивной испанской интеллигенции, со всеми муками, терзаниями, ошибками и находками.

Хуан Гойтисоло принадлежит к тому поколению, чье детство пришлось на годы гражданской войны, а период становления — на самые мрачные времена франкистской диктатуры. И как ни мал был в те годы будущий писатель, как ни старались взрослые уберечь ребенка от страшной действительности, увезя его в родовое имение под Барселоной, война навсегда запечатлелась в детском сознании. Семья жила как большинство испанских семей в те годы: сохранилась память о неотступном голоде, о разрушении церквей, преследовании священников, постоянном чувстве страха и неуверенности. Конечно, ребенок не мог понять смысла происходившего; не мог понять, что люди, хозяйничающие в их усадьбе, — не коммунисты, а анархисты, именно в Каталонии пытавшиеся осуществить на практике свою программу «либертатного коммунизма» и расстреливавшие порой не только тайных сторонников Франко, но и республиканцев. Семилетним ребенком все это воспринималось как таинственные, а порой и увлекательные происшествия. Подлинной же травмой, боль от которой с годами не только не отступала, но становилась острее, оказалась гибель матери во время одного из налетов авиации Муссолини на Барселону в марте 1938 года. Позже, уже в студенческие годы, Гойтисоло, выросший в семье, сочувственно относившейся к правым, узнает другую, отличную от той, что вдалбливали ему с детства, историю гражданской войны.

С осознанием событий 1936–1939 годов как национальной трагедии, сломавшей естественный ход истории, придет уверенность в необходимости бороться против франкизма, а затем и последовательное участие в деятельности левых оппозиционных сил, в том числе и находившейся в подполье Коммунистической партии Испании. О том, каким конкретно было это участие, сколько сделано Гойтисоло для пропаганды прогрессивной испанской прозы за рубежом благодаря работе в издательстве «Галлимар», о статьях, разоблачающих франкизм, равно как и о том, какой ценой было заплачено за эту деятельность, читатель узнает из воспоминаний Гойтисоло.