- Значит, вежливость вся вышла и романчику конец! Проваливай отсюда, пьяная дура! Ты хоть знаешь, с кем связалась? Хватит ломать комедию! Сейчас ты узнаешь всю подноготную Джека Мэрфи, который восемь лет подряд вывозил грязь на этом пароходе и истратил все свои сбережения, чтобы хоть раз побыть в обществе приличных джентльменов и милых дам!
- Ты… вы… слуга?… Я… Я поцеловала простого слугу?
- И последнего разбора, моя радость. Вот этими отманикюренными пальчиками я мыл уборные и таскал помои! Что ты на это скажешь?
- Пустите меня!
- Нет, погоди. Мне еще не приходилось встречать такую высокомерную особу, которой не по вкусу любовник-слуга. Ведь всем подавай острые ощущения! Со сколькими уважаемыми дамочками переспал я в каждом рейсе?
- Сеньора Дженкинс! Пожалуйста, ради бога! Помогите мне!
- «И все ж боюсь я, что тебе, кто от природы,- прокаркала в ответ мисс Дженкинс,- молочной незлобливостью вспоен, кратчайший путь не выбрать» - «Макбет».
Джек удержал Исабель за руку.
- А сегодня я получил телеграмму. Что ты на это скажешь?
- Я не знаю… не знаю… какая телеграмма? Ради бога… Ай! Марилу… тетя Аделаида, они…
- Моя мать, моя старенькая мать всю жизнь торговала цветами на улицах Блэкпула, у театров, ну, как в старых мелодрамах, под снегом и дождем… А я взял и просадил все разом на это путешествие. Теперь мне и вино приходится выпрашивать.
- Вы делаете мне больно… Отпустите меня ради всего святого… мой муж…
- Ах, тебе безразлично, что стало с моей матерью? Ты, я вижу, не самая добрая на свете.
- Сеньор, я ничего не понимаю, пустите меня, умоляю вас…
- Сердце. Она погибнет через три месяца, а у меня ни пфеннига, чтобы заплатить за эту окаянную больницу. Я здесь бегаю за тобой, а она…
Джек припал к коленям Исабели и разрыдался.
Исабель вскинула руки, словно хотела призвать демонов, я вдруг опустила их на белокурую голову Джека.
- Джек… сеньор… о боже! Ну что в таких случаях надо делать… ведь я никогда…
Открыв сумку, она вынула платочек и негромко высморкалась.
- «Fair is foul and foul is fair» [109] ,- сказал сквозь икоту Чарли.
Подумав, Исабель извлекла из сумочки синий бумажник, нашла шариковую ручку и быстро доставила аккуратную подпись на двух чеках. В интернате Святого Сердца ее научили красиво расписываться.
- Сколько вам нужно? - спросила она сухим и усталым голосом.- Двести долларов? Пятьсот? Скажите!
Джек молча замотал головой, и его беззвучные рыдания перешли в протяжный отчаянный стон.
Исабель сунула чеки в карман его пиджака, сняла голову Джека со своих колен так, словно это был хрупкий стеклянный шар, и медленно вышла из бара при полном равнодушии пьяного терцета, который уже расстался с цитатами из Шекспира.
- Дерьмо! - рыгнул Чарли.
Ехидный взгляд Ланселота проводил Исабель до самой двери.
- Тебе бы хорошо сейчас облегчиться,- сказал мистер Гаррисон Битл.
На нем был синий льняной пиджак и белые брюки из тонкого сукна - его любимое сочетание цветов. Он приводил себя в порядок перед зеркалом.
Исабель в это время лежала на кровати под изображением Гваделупской Девы, которую стюард Лавджой прибил простым гвоздем. Она тоже посмотрелась в свое маленькое ручное зеркальце и сморщилась от досады. Потом высунула язык и долго его рассматривала, чувствуя свежий запах одеколона, которым Гарри смочил платок.
- Ай, Гарри, посмотри! У меня никогда не было такого языка! Господи, какой позор!
Гарри придирчиво изучал себя в зеркале.
- Мне до сих пор не верится, Исабель! Попасть в такое непотребное общество.
Он развязал галстук.
- Ой, Гарри, напрасно я тебе все рассказала! Он открыл шкаф, сосредоточенно хмуря брови.
- Нет, не напрасно. Мы ничего не должны таить друг от друга. И вообще я тебе благодарен за такую откровенность. По крайней мере теперь ясно, что после двух бокалов шампанского и одного коктейля ты можешь упасть в море. Словом, мне предстоит научить тебя еще одной вещи: пить в обществе.
Он вздохнул и выбрал синий галстук с красными полосками.
- Вот видишь! Лучше бы я осталась с тобой. А ты вдруг захотел, чтобы я пошла развлечься…
Он поднял воротничок рубашки.
- Но мне думалось, что ты будешь это делать с приличными людьми. Здесь столько достойных и приятных пар. А ты угодила к пьяным проходимцам.
Он завязал красивым узлом новый галстук.
- Ровно в три мы прибываем в Тринидад. Are you up to it? [110]
Он внимательно посмотрел на себя в зеркало.
- Нет, Гарри. Вряд ли я смогу сойти. У меня что-то с животом и голова как чугунная. Гарри…
Легкой улыбкой он одобрил синий галстук в красную полоску.
- Я никогда не предполагал, что мне придется лечить собственную супругу от опьянения. Nasty business! [111] Если мы но будем придерживаться правил поведения, то кто…
Исабель кое-как поднялась на ноги, растрепанная, с кругами у глаз, с землисто-желтым лицом.
- Гарри, Гарри, не заставляй меня страдать… Гарри, я ведь не сказала тебе самого страшного… О Гарри!…
Громко рыдая, женщина упала на колени и обняла ноги своего мужа.
- Что такое? - Гарри не прикоснулся к ней.- Исабель! Я умею быть терпимым. Но всему есть предел, Исабель! Что ты сделала с моей честью?
