- А-а… Опять Молчанова! - Раиса Романовна ринулась наводить порядок.
Олю вывели, она шла под конвоем дежурных, высоко подняв голову. От Раисы Романовны Александр Иванович узнал, за что Олю Молчанову прозвали Моргушей.
В третьем или четвертом классе у нее стали замечать что-то вроде тика. Дальше - больше. Временами она моргала беспрестанно, до дурноты, потом тик сам по себе проходил, Оля выглядела вполне здоровой, и вдруг опять обострение, она не может ни читать, ни писать. В городской больнице глазник и невропатолог лечили Олю и так и сяк - не помогало. Детский дом и школа стали хлопотать, устроили Олю в областную больницу. Она пробыла там все летние каникулы, вернулась и всю первую четверть не моргала. Потом началось опять. Возили и в Москву - не помогло, Оля по-прежнему мучается от тика. То обострение, то улучшение. Ребята дразнят - она злится. В школе и в детском доме человеку покоя не дадут.
- А диагноз? - спросил Александр Иванович.
Раиса Романовна досадливо отмахнулась:
- Диагнозов ставили много… Да что толку!
Свой разговор с завучем Александр Иванович передал дома со всеми подробностями. Елена Петровна была совершенно убита.
- Бедная девочка. Наследственность… Все-таки сказалась.
- Я тоже об этом подумал.
Они долго и печально молчали.
Когда в горкоме обсуждали итоги обследования, Александр Иванович поставил вопрос о слабой успеваемости воспитанников детского дома.
- Школа должна уделять им больше внимания, - он впервые выступал в таком важном месте и сильно разволновался. - Они сироты, как же можно допускать, чтобы они вышли в жизнь не подготовленными… Надо записать в постановлении…
Раиса Романовна выступила следом за ним и разгромила его в пух и прах.
- Да если бы в наш детский дом прислали авторитетную комиссию! Она бы половину ребят распорядилась перевести в школу для умственно отсталых. Но нет у нас в районе такой школы! Приходится нам учить! Учим, как можем, тянем до восьмого класса, но требовать с нас еще и пятерки!…
Председательствующий постучал ручкой по столу:
- Товарищи, побережем время. С этим вопросом все ясно.
Александр Иванович по несчастной своей мягкотелости спорить не стал.
Прошло еще пять лет… Козловы теперь каждый день могут видеть Олю Молчанову, она работает в парикмахерской напротив их дома.
Школа выпустила Олю со свидетельством об окончании восьми классов, дотянула-таки на троечках. В детском доме прекрасно знали, что Оля не сможет дальше учиться - ни в техникуме, ни в ПТУ. Стали искать для нее работу. Из всех городских предприятий только маслозавод располагал общежитием для девушек, Олю устроили на маслозавод. Она проработала с полгода и подала заявление об уходе. Олю уговаривали в завкоме, вызывали на подмогу воспитателей детского дома и школьных учителей. Все правильные слова отскакивали от Оли, как от стенки горох. Она проявила свою колоссальную настойчивость и с завода уволилась, после чего сразу же нашла место уборщицы в парикмахерской и угол у одинокой пенсионерки, бывшей учительницы музыки. Олина квартирная хозяйка по-прежнему питает склонность к театральным нарядам, сама мастерит себе бархатные и шелковые шляпы с перышками от райских птиц среднерусской полосы, не выходит из дому без перчаток даже летом.
