Стоял в Гренобле холод ярый,Как полагается зимой.Поклонник Вакха запоздалыйНе мог найти пути домой.Стремился он домой, к постели,К своей жене, согреться чтоб…Бандиты пьяного разделиИ голым бросили в сугроб.А наутро он опохмелялся,Подымая заздравный бокал,И людской доброте умилялся,И свирепых бандитов ругал.Фиалки зацвели в апреле,В реке сияли стаи звезд,Когда поклонник Вакха пере-Бирался через Чертов мост!На оптимиста хулиганыВ ту ночь напали неспростаИ прямо к морю-океануШвырнули с Чертова моста!А на утро он опохмелялся,Подымая заздравный бокал,И людской доброте умилялся,Хулиганов коварных ругал.Великолепна ночь июля,Вокруг огни и тишина,На небе города, ликуя,Смеялась пьяная луна.Поклонник Вакха до рассветаПриродой любоваться мог,Но королевская каретаЕго, беднягу, сбила с ног.А наутро он опохмелялся,Подымая заздравный бокал,И людской доброте умилялся,А владельца кареты ругал.Роняет листья лес багряный,Сверкают звезды в вышине.В такую ночь все тот же пьяныйВернулся к собственной жене.Ну, а она сбирает вещи,Опустошенная до дна,И говорит ему зловеще:— Тебе я больше не жена!А наутро он опохмелялся,Подымая заздравный бокал,И людской доброте умилялся,И супругу свою обнимал!<p>«Акмеист Николай Гумилев…»</p>Акмеист Николай Гумилев,Вероятно, не наш идеолог.Паладин экзотичных краев,До сих пор редкий гость книжных полок.Монархистом он был, говорят,Да и конквистадором при этом,Допускаю любой вариант —Оставался прекрасным поэтом.Не мешает сегодня издатьВсе стихи, не лишенные смысла,А приходится слышать опять:Как бы где-то чего не вышло!Испугался зимой комаровИз немыслящей серии критик,Но такой, как у нас Гумилев,Был в Британской империи Киплинг!Воин, рыцарь и конквистадор,Он стихи сочинял в том же стиле,Не вступая с поэзией в спор,Англичане его сохранили!За огромный талант и за труд,Как романтика и романиста,Любят Киплинга, ценят и чтутНа Британской земле коммунисты.А вот люди Советской земли,Уважая чеканное слово,Опрометчиво не сбереглиСвоего Гумилева родного!Его следует переиздатьТиражом тысяч в двести иль триста,Чтобы мог царскосельски блистать,Петергофски фонтанно искриться.<p>«Не уйдет Глазков из плена…»</p>Не уйдет Глазков из пленаИм написанных стихов;И себе не взрежет вены,Потому что он Глазков.Не уйдет Глазков из плена —Я услышал разговор,Но такого нет полена,Чтобы я не расколол.Был сто раз не прав пускай я.За хорошие стихиСам себе я отпускаюВсе прошедшие грехи.И еще свободу действийСамому себе дарю,Но того, что было в детстве,Никогда не повторю.<p>«Я очень много понимаю…»</p>
